— Нет, заинтересованные лица глаз с него не спускали. Ничего такого и в помине не было, — возразил пан Тадеуш. — А кроме того, с последней женой он развелся. Так что все, что отдельно не оговорено в завещании, отходит дочери.
— Ну ладно, бог с ним, с завещанием, вы мне про убийство расскажите! Где, когда, как, кто его нашел? Детали попрошу!
— Вот с деталями как раз и плохо, — огорчился пан Тадеуш. — Вчера ему звонила дочь, телефон не отвечал, сотовый отключен, а она знала, что отец должен быть дома. Встревожилась и поехала к нему. Вилла пустая, все нараспашку, а он лежит в дверях, выходящих в сад. Застрелен. Дочь вызвала «скорую», а та — полицию. Журналистская братия не успела, им поздно сообщили, телевидение тем более опоздало, потому такая скупая информация. Я же только у дочери и мог спросить, мы знакомы, потому хоть что-то знаю…
Информации о дочери мне было недостаточно.
— «У дочери, у дочери…» А что говорят в их кругах? Лопнуть мне на этом месте, если они уже не придумали штук двадцать убийц! Не одна я желала ему от всего сердца внезапной смерти. Вы многих из этих людей хорошо знаете.
Пан Тадеуш совсем растерялся:
— Да нет, киношников я не так чтобы уж очень… больше с прессой общаюсь. А с телевидением так и вообще ничего общего…
— Зато с радио! Радио небось тоже ликует!
От радио пан Тадеуш отвертеться не мог. Начал что-то говорить, но я отключилась. Вернее, переключилась вдруг на свои соображения, пытаясь продраться сквозь хаос в голове. Надо лишь хоть немного остановить карусель в мозгу и упорядочить мысли. Следовало сразу сообразить, что пан Тадеуш может быть бесценным источником информации, поскольку знаком с дочерью жертвы, помню, в свое время они даже дружили… Ясное дело, он постарается всеми силами скрыть свою дружбу с дочерью покойника, но если что и узнает, то наверняка от нее. А уж кто больше дочери знает об этом прохиндее? К тому же я что-то подписала, даже деньги перечислила. Хочется быть уверенной, что к ней перейдут права на землю…
И я перебила пана Тадеуша, который бормотал что-то невразумительное:
— Хватит, пан Тадеуш, довольно нести чепуху. Ведь я даже не знала, что у Вайхеманна была дочь, в тени она держалась…
— В тени, вы абсолютно правы, по большей части она пребывала за границей, не очень-то они с папочкой были близки.
— Получается, недолюбливали друг друга. А где же мамуля? Или он сам себе ее родил?
— Мать давно умерла. Это была его первая жена.
— А дочь у него одна? Больше потомства нет?
— Нет.
— Значит, дочь. Вы ведь и раньше ее знали. Для меня без разницы, были ли у вас с ней дети и сколько…
— Не было!!! — страшным голосом вскричал пан Тадеуш, явно доведенный до белого каления.
— Не было так не было. Мне-то все равно. Главное, вы с ней хорошо знакомы, иначе как вы провернули операцию с правом первой очереди? Как вы думаете, не может она меня ненавидеть? Все ли там чисто?
И я уставилась на пана Тадеуша взглядом недоверчивой Медузы горгоны.
— Все чисто и законно, я же сто раз объяснял — завещание…
— Э, какое там завещание. Сами говорили — жил один, так что никто может и не знать, что он написал новое завещание. Схватил листок бумаги и в два росчерка отказал жене, сыну, дочери, бездомным собакам… Вместе с отлавливанием свидетелей ничего не стоит в пять минут уложиться…
Пан Тадеуш сохранил хладнокровие.
— Вот что значит столько времени проводить за границей! — веско сказал он. — Такое у нас невозможно. Подобный клочок бумаги немедля подвергли бы сомнению! Ведь речь идет о собственности крупного бизнесмена, тут столько препятствий могло возникнуть. Поскольку компания принадлежала не ему одному, нужно было достичь договоренности со всеми партнерами, иначе дело о наследстве могло затянуться на долгие годы…
Тут он прав. Даже в приличной цивилизованной стране, где система правосудия создана для людей, а не для мошенников, такой жалкий клочок бумаги непременно вызвал бы землетрясение. Налоги, попутные иски, долги, заключенные договора — все тянулось бы до бесконечности, так что главному наследователю лучше было бы покончить с мучениями и утопиться.
Ох, не мешало бы чем-нибудь подкрепиться. Обычно, возвращаясь домой после долгого вояжа, я ограничивалась свежим чаем, но данная ситуация явно нуждалась в чем-то более крепком Логичнее всего было бы хватить шампанского, но Вайхенманн ни в коем случае не заслуживал шампанского. Вино? Пиво?.. Нет, слишком прост этот напиток в данной ситуации. Коньяк!