Я бросила трубку на рычаг и отпрянула от телефона. Руки тряслись, а сердце молотило так, что меня закачало.
— Ничего себе… — с трудом сглотнув, пробормотала я. — Горячий прием… Остается только молиться, что у этого психа нет определителя номера…
Некоторое время я стояла, не в силах повернуться к телефону спиной. Человек, с которым я только что разговаривала, меня не просто напугал, он напугал меня до полусмерти.
— Чертов старикашка, — бормотала я, пятясь на кухню, — чтоб тебя черти слопали…
Я налила себе воды и наконец перевела дух. Господи, да чего же я испугалась? Ведь ничего особенно страшного он не сказал… Но как сказал… Им двигала настоящая нескрываемая ненависть. Казалось, если что-то моего странного собеседника и печалило, так это то, что он не мог достать до моего горла.
— Плевала я на тебя! — сказала я громко, попытавшись представить невидимого собеседника. Получился огромный лохматый старикан с загребущими руками-граблями. — Капиталист, мироед… Ювелир несчастный…
Стянув с полки первую попавшуюся книжку, я уткнулась в нее носом, стараясь всячески себя убедить, что мне жутко интересно. Однако вскоре пришлось признать, что обмануться подобным образом никак не удается.
— Подумаешь… — пожала я плечами, закинула книжку и стала думать.
Хорошая память — одно из моих многочисленных достоинств. Иной раз и рада забыть, да никак. Несмотря на это, на сей раз мне пришлось кряхтеть никак не меньше получаса, потихоньку выуживая из головы мимолетные обрывки. «В конце концов, — подумала я, — если ошибусь, ничего страшного не случится. А если нет, то хоть любопытство мучить перестанет!»
— Здравствуйте! Могу я поговорить с родственниками Зинаиды Игнатьевны?
На том конце провода молодая женщина растерянно отозвалась: «Э-э-э…», и я торопливо добавила:
— Я знаю, что она скончалась, приношу соболезнования…
Моя новая собеседница реагировала на меня вполне нормально. Я выяснила, что беседую с внучкой Зинаиды Игнатьевны, а зовут ее Лена. Весьма осторожно я произнесла фамилию Татьяны Антоновны; Лена немного задумалась и вспомнила, что у бабушки такая знакомая была, вроде бы они были знакомы долгое время и даже изредка встречались. Встречи Татьяны Антоновны со старинной подругой были для меня неожиданностью. А мне-то казалось, что, кроме Тайкиной бабушки, подруг у нее не было. Однако за последнее время я узнала о Татьяне Антоновне столько нового, что с выводами уже не торопилась.
— Правда, все это было давно, я почти ничего не помню, — сказала Лена, словно извиняясь, — но у нас, кажется, остались фотографии, бабушка как-то справляла юбилей, было очень много народу… По-моему, там и Татьяна Антоновна была…
Известие о ее кончине Лену особенно не впечатлило. Она лишь скорбно вздохнула, и уже было похоже, что она не прочь от меня отвязаться. Но по какой-то неизвестной причине меня понесло.
— А нельзя ли посмотреть фотографии? — выдала вдруг я и сама растерялась. На кой черт мне еще фотографии, от этих не знаешь куда деваться?
— Да, пожалуйста… Если вам надо, можете их забрать…
«Никакого почтения к бабушкиной памяти!» — осуждающе подумала я и спросила:
— Можно подъехать завтра вечером?
***
Выйдя утром из подъезда, я нос к носу столкнулась с нашим геройским участковым. Завидев меня, Ринат, вопреки обыкновению, шарахнулся в сторону, но, сообразив, что спрятаться негде, затравленно кивнул:
— Доброе утро, Светлана Сергеевна…
Пугливость участкового озадачила. По всей видимости, в его сознании я стала ассоциироваться с чем-то вроде бабы с пустыми ведрами или черной кошки, перебегающей дорогу в самом неподходящем месте. Решив не запугивать парня окончательно, я мирно задала пару вопросов о погоде и самочувствии. Ринат расслабился и заулыбался. Однако под конец я все же не стерпела.
— Не мог бы ты для меня кое-что узнать?
Участковый напрягся, но я его быстро успокоила:
— Ничего особенного, так, из чистого любопытства… Владелец красного «Опеля», Игорем зовут… Студент…
— И что?
— Как «что»? Его машина или так, понты одни?
Ринат понимающе кивнул и даже усмехнулся:
— Кавалер, что ли?
— Почти… — Я скромно потупилась и сообщила номер машины. — Ну, я на работу побежала. Пока!
С трудом дождавшись времени обеда, я поднялась из-за стола и пошла к дверям.
— Я сегодня в кафешку… — известила я сослуживцев.
Сидеть на одном месте не хватало терпения. Мне необходимо было хотя бы пройтись. Работа не лезла в голову и, по большому счету, гораздо полезней для общего дела было уйти вовсе. Но совесть не позволяла ежедневно сбегать раньше времени, поэтому я решила немного размяться. Не знаю, чего я ожидала от встречи с внучкой Зинаиды Игнатьевны, но почему-то волновалась.