Потирая руки с удовлетворенным видом, судья Ди закончил:
— Вероятно, это заставит нашего друга призадуматься! Нет ли у кого-то из вас дополнительных соображений? Цяо Тай с улыбкой предложил:
— Мы также могли бы заняться его фермой. Что бы вы сказали, если бы на общинной земле, прямо напротив владения Линь Фаиа, я разбил армейскую палатку? Я обосновался бы там на два-три дня и под предлогом ловли рыбы в канале наблюдал за решеткой и за фермой столь откровенно, что ее обитатели просто не могли бы этого не заметить. Они отправились бы к Линь Фану известить его о шпионе, и это добавило бы ему тревог.
— Превосходно! — воскликнул судья и, повернувшись к Тао Гану, который задумчиво подергивал длинные волоски бородавки, спросил:
— А что же ты, Тао Ган? Разве тебе нечего добавить?
— Линь Фан опасен. Когда он почувствует, что его обложили, он может решиться на убийство госпожи Лян. Если она умрет, больше будет некому поддерживать обвинение. Поэтому я предлагаю понаблюдать за ней. Я заметил, что прямо напротив ее дома пустует дом торговца шелком. Ма Чжун и один или два стражника могли бы устроиться в лавке, чтобы с пожилой женщиной не случилось беды.
Подумав, судья Ди заметил:
— С тех пор, как она находится в Пуяне, Линь Фан ничего против нее не предпринимал. Не будем, однако, на это полагаться. Ма Чжун, уже сегодня ты этим займешься. В качестве последней меры я разошлю циркуляр во все армейские посты вдоль канала — на север и юг от Пуяна — с требованием задерживать джонки с эмблемой дома Линь и проверять, не перевозят ли они контрабандную соль.
Секретарь Хун улыбнулся.
— Через несколько дней, — сказал он, — Линь Фан почувствует себя, будто муравей на горячей сковороде, как в нашей старой пословице.
Судья Ди согласно кивнул и заключил:
— Когда Линь Фану станет известно обо всех этих мерах, у него появится ощущение, что он в западне. Здесь он далеко от Кантона, где сильно его влияние и куда он отослал большинство своих подручных. Более того, он ведь не знает, что у меня нет против него даже тени доказательств. Он будет беспокоиться, а не сообщила ли мне госпожа Лян какой-нибудь новый и неизвестный ему факт, а не обнаружил ли я его контрабандных махинаций, а не сообщил ли мне кантонский коллега дополнительных опасных для него сведений. Я надеюсь, что это его настолько растревожит, что он поведет себя неосторожно, и сам себя выдаст. Признаюсь, шанс очень невелик, но это единственное, на что мы можем рассчитывать.
15. СУДЬЯ ДИ НАНОСИТ ВИЗИТ КАНТОНСКОМУ КУПЦУ. НЕОЖИДАННОЕ ПРИБЫТИЕ ДВУХ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН
На следующий день, после полуденного заседания, судья сменил официальный наряд на простое синее платье, затем сел в паланкин и приказал носильщикам доставить его к Линь Фану. Сопровождали его лишь два стражника.
Когда паланкин остановился перед жилищем, судья Ди приподнял занавеску и увидел с дюжину людей, занимавшихся расчисткой развалин слева от большого портала. Сидя на груде кирпича, сияющий и хорошо видный Тао Ган наблюдал за ходом работ.
Едва один из стражников постучал в дверь, как обе ее створки распахнулись, и носильщики прошли во внутренний двор. Выйдя из паланкина, судья увидел высокого, худощавого мужчину, с довольно выразительным лицом, ожидавшего у подножия ведущей в зал приемов лестницы.
Помимо коренастого и широкоплечего человечка, в котором судья угадал управляющего, других слуг не было видно.
Высокий, худощавый мужчина низко склонился перед судьей и глухим голосом произнес:
— Ничтожную особу, имеющую честь обращаться к вашему превосходительству, зовут купец Линь, по имени Фан. Пусть ваше превосходительство соблаговолит войти в мою жалкую хижину.
Поднявшись по ступеням, хозяин и его гость вошли в просторный зал, обставленный просто, но со вкусом.