Он сунул руку в боковой карман своего блейзера и вытащил оттуда целую коллекцию веревочек, пакетиков с семенами, карандашей и клочков бумаги.
— О, да вот же оно! — воскликнул он, уставившись на упавший на пол конверт. — Все-таки оно было здесь! Я просто потрясен!
— Мистер Харрис, — громко сказал Аллейн. Мистер Харрис тут же откинул голову назад и уставился на Аллейна сквозь очки. — Восемнадцать лет назад в Фальконбридже, — торопливо заговорил Аллейн, — неподалеку от церкви произошла автокатастрофа. Водитель, капитан О'Брайен, получил тяжелые ранения и был перенесен в дом приходского священника. Вы помните этот случай?
Мистер Харрис приоткрыл рот, но ничего не ответил, лишь продолжал изумленно смотреть на Аллейна.
— Вы пытались сделать все, что могли, тут же послали за помощью, — продолжал Аллейн. — Его перевезли в больницу, где он умер спустя несколько часов.
Он сделал паузу, но выражение лица мистера Харриса не изменилось. Что-то в его неожиданном молчании и во всей его позе вызывало чувство крайней неловкости.
— Вы помните? — снова спросил Аллейн.
Все еще не закрывая рта, мистер Харрис медленно покачал головой из стороны в сторону.
— Но это был такой серьезный случай. Его молодая жена приехала из Лондона на машине. Она сразу же отправилась в больницу, но он умер, не приходя в сознание.
— Бедняга! — произнес мистер Харрис глухим голосом. — Бедняга!
— Ну, теперь вы вспомнили?
Мистер Харрис ничего не ответил, но поднялся со своего места и подошел к стеклянным дверям, ведущим в сад.
— Эдит! Эдит!
— Ау-у! — послышался неподалеку слабый голос.
— Ты не могла бы уделить нам несколько минут?
— Иду!
Он снова повернулся к ним с сияющей улыбкой.
— Ну вот, сейчас все прояснится, — объявил он.
Но, глядя на миссис Харрис, неровной походкой ковылявшую по тропинке, ведущей к дому, Аллейн не мог разделить его оптимизма. Все поднялись со своих мест. Она опустилась на предложенный Аллейном стул и сняла садовые перчатки со своих морщинистых рук. Мистер Харрис смотрел на нее так, словно она была предметом его особой гордости.
— Эдит, дорогая, — громко произнес он, — ты не могла бы рассказать этим джентльменам о несчастном случае?
— О каком несчастном случае?
— Боюсь, что этого я не смогу тебе сказать, дорогая. Я рассчитываю, что ты нам что-нибудь сообщишь.
— Я тебя не понимаю, Уолтер.
— Должен признаться, Эдит, я и сам толком ничего не понимаю. Я крайне озадачен всем этим.
— Что? — спросила его жена, и Аллейн догадался, что она немного глуховата.
— Озадачен! — прокричал мистер Харрис.
— У моего мужа не очень хорошая память, — пояснила миссис Харрис, с мягкой улыбкой глядя на Аллейна и Фокса. — Несколько месяцев назад он попал в аварию, и это явилось для него сильным потрясением. Вы, я полагаю, приехали по поводу страховки.
Очень громким голосом Аллейн снова повторил всю историю с самого начала. На этот раз его никто не прерывал, но, так как ни один из супругов не подавал признаков понимания, трудно было сказать, дадут ли его старания какой-нибудь результат. Когда он закончил, мистер Харрис снова уставился на него в полном замешательстве. Миссис Харрис, однако сказала, обращаясь к мужу:
— Уолтер, ты помнишь кровь на ковре? В нашем милом старом Фальконбридже?
— Бог мой, да. Именно это я и пытался вспомнить. Конечно, конечно. Бедняга!
— Значит, вы все-таки помните? — воскликнул Аллейн.
— Разумеется, я помню, — с легким упреком сказала миссис Харрис. — Бедная молодая жена написала нам потом очаровательное письмо, в котором благодарила за то немногое, что мы могли сделать для него. Я хотела ответить ей, но, к несчастью, мой муж потерял ее письмо.
— Эдит, я нашел письмо дорогого старины Уорсли. Оно оказалось в моем кармане. Ты только представь себе!
— Да, дорогой.
— Кстати, о письмах, — обратился Аллейн к миссис Харрис. — Вы, случайно, не можете ничего вспомнить о письме, которое было потеряно во время несчастного случая с капитаном О'Брайеном? Насколько я знаю, у вас уже спрашивали, не было ли оно обронено в вашем доме?
— Боюсь, я не вполне понимаю…
Аллейн повторил свой вопрос.
— Ну конечно же, — сказала миссис Харрис. — Я отлично помню.
— Вы не смогли тогда ничего сказать об этом письме?