— Да, в это я могу поверить, — согласился Аллейн. — Он отлично организовал дело в Ледерхеде, не правда ли? Почему он не пристроит Дональда туда?
Бриджит, казалось, была удивлена.
— Откуда вы об этом знаете? — спросила она.
— Никогда не нужно задавать такие вопросы полицейским, — улыбнулся Аллейн, — вы портите нам весь эффект. По правде сказать, я беседовал с Уизерсом, и Ледерхед был случайно упомянут в разговоре.
— Что ж, полагаю, вам известно об этом больше, чем мне, — призналась Бриджит. — Дональд говорит, что это небольшой мужской клуб. Они играют в бридж, и все такое. Больше для удовольствия, чем на деньги. Я не думаю, что там есть какие-нибудь вакансии.
— Вы разговаривали с Дональдом после того, как был убит его дядя?
Бриджит нервно сжала пальцы в кулачки и сердито стукнула ими себя по коленкам.
— Конечно, он мне звонил! Я едва успела подойти к телефону, как в комнату вошел Барт, весь из себя похожий на старого, отвратительного петуха, и взял у меня из рук трубку. Я готова была убить его, так он меня разозлил! Он был такой терпеливый и старомодный, выразил Дональду свои соболезнования и сказал: «Простите старика, но я хочу быть с вами вполне откровенным. Я считаю, будет лучше, если вы какое-то время не будете общаться с моей падчерицей». Я сказала: «Нет! Дайте мне трубку!» — но он попросту повернулся ко мне спиной и продолжал: «Надеюсь, вы меня понимаете. Я решительно настаиваю на этом». Потом он положил трубку, я набросилась на него, но мы были в комнате Донны, и она была так расстроена, что мне пришлось сдаться и пообещать, что я не стану писать или пытаться как-либо по-другому связаться с ним. Это так чертовски несправедливо! И все потому, что Барт — противный старый сноб и смертельно боится всех этих репортеров, скандала и всего прочего. Гнусный старикашка! И он совершенно возмутительно ведет себя с дорогой Донной. Как только она могла выйти за него замуж! После папы, который, наверное, был таким веселым, обаятельным, который так ее любил! Зачем она это сделала?! И если Барт воображает, что я откажусь от Дональда, пусть еще раз хорошенько подумает.
— Вы помолвлены?
— Нет. Мы ждем, пока Дональд начнет сам зарабатывать на жизнь.
— И сколько он должен зарабатывать, чтобы вы сочли его подходящей партией?
— Вы не слишком-то любезны, не так ли? Наверное, вы считаете меня бесчувственной, расчетливой и очень современной. Может быть, я такая и есть, но меня пугает мысль о том, что из-за безденежья мы будем вынуждены вести жалкое, нищенское существование. Убогая маленькая квартирка, дешевые ресторанчики, подержанная мебель, подкрашенная, чтобы казаться новой… Бр-р-р! Я уже насмотрелась на такие браки, — заявила Бриджит с видом умудренной жизнью женщины, — уж я-то знаю, что это такое!
— Вам, наверное, известно, что Дональд — наследник своего дяди.
Бриджит вскочила с места, глаза ее засверкали.
— Не смейте! — закричала она. — Не смейте говорить, что только потому, что Дональд — наследник, он имеет к этому какое-то отношение! Не смейте!
— А вам я посоветую не наводить людей на разные мысли, становясь на защиту прежде, чем в этом возникла необходимость, — твердо сказал Аллейн. Он засунул руку в нагрудный карман пиджака и вытащил оттуда записную книжку. Взгляд Бриджит упал на нее, и ее гнев сразу остыл. Она подняла глаза на Аллейна. Он приподнял одну бровь и с извиняющимся видом посмотрел на девушку.
— Ваша идея была просто блестящей, — сказал он. — Ее действительно легко спутать с портсигаром, только у нее не такие острые грани.
— Свинья! — с чувством произнесла Бриджит.
— Извините, — ответил Аллейн. — Итак, приступим. Два-три официальных вопроса, если не возражаете. И знаете что, мисс Бриджит, позвольте мне дать вам маленький совет. Мы обычно всегда говорим это свидетелям. Не стоит увиливать от ответа, не стоит терять самообладание и уж ни в коем случае не стоит откровенно лгать, потому что, можете быть уверены, вас все равно изобличат, и своим поведением вы лишь ухудшите положение того, кого вы старались выгородить. Вы считаете, что Дональд невиновен?
— Я знаю, что он невиновен.
— Хорошо. В таком случае вам совершенно нечего бояться. Итак, начнем. Вы заходили в течение вечера в зеленую гостиную на третьем этаже?
— Да. Очень часто.
— А во время ужина? Между двенадцатью и часом?
Бриджит задумалась. Глядя на нее, Аллейн вспомнил свою молодость и позавидовал свойственной этому возрасту душевной энергии и способности держаться на плаву. Мысли Бриджит легко перескакивали от смерти к любви. Ей было жаль Банчи, но в то же время, коль скоро Дональда не подозревали в убийстве, она испытывала приподнятое возбуждение при мысли о полицейском расследовании. Она искренне переживала за свою мать и готова была пойти на жертвы ради ее спокойствия. Но печаль, гнев и страх, натыкаясь на защитную броню ее молодости, моментально отскакивали, не оставляя и следа. Сейчас, говоря о плохом самочувствии матери, она была очень серьезна, но тем не менее создавалось впечатление, что в целом она была скорее взбудоражена, чем подавлена происшедшей трагедией.