Пролог
Это слово пугает каждого. Все и вся подвержены этому. Ничто не вечно. Эта дама в черном приходит внезапно, хватая свою жертву корявыми цепкими руками. И поверь, если схватит - уже не сбежать. Никто не может убежать, спрятаться или договориться с ней. Она стога и безжалостна. Я не знаю, что человек испытывает умирая. Может ему становится легко, потому что все земные проблемы в раз отпускают его. Может он испытывает неописуемую боль. А возможно, он ничего не чувствует. Просто тухнет. Тухнет как догоревшая спичка.
Рано или поздно каждый из нас столкнётся с чьей-то смертью. И тогда, именно в тот момент, ваша жизнь будет разделена жирной чертой на «до» и «после». Кто-то познакомиться с костлявой, застав последний вздох своего хомячка. Или увидев потухающий огонёк в глазах любимой собаки. А может, увидев родителей, чьи глаза будет до краев наполнены слезами, которые позже скажут, что бабушка больше не сможет заглянуть к тебе в гости. Мое знакомство со смертью организовал мой родной отец.
Все мы думаем, что смерть где-то далеко, и никогда не коснётся нашего дома и близких. Но она рядом. Всегда. Она дышит тебе в затылок. Я тоже думала, что смерть нас не коснётся. Что она где-то там, в телевизоре. Но однажды, она ворвалась к нам, бесцеремонно выбив дверь костлявой ногой.
Я пишу это, чтобы никогда не забыть. Чтобы на удивление четко сохранившиеся воспоминания пятилетней давности не стирались. Чтобы ни одна крупица не ускользнула из моей головы.
Отец
Тихое утро четверга. 5 апреля 2018 года выдалось довольно спокойным. Я прогуливаю школу. Сестры тоже. Потому что никто не контролирует. Ведь родители в очередном запое. Я копошилась в телефоне, строя планы на предстоящий день. Старый коричневый диван, который был моим местом для сна, истошно скрипел от каждого движения. Он стоял в зале. Это была ни комната, а сборная солянка. Кухонный гарнитур, душевая кабина, стиральная машина, огромный обшарпанный обеденный стол, вокруг которого теснились железные стулья; телевизор, пианино, которое никогда не использовалось по назначению; мой диван, приставленный рядом письменный стол с горами хлама, огромный шифоньер для верхней одежды, который был навроде перегородки, отделяющей все это огромное пространство от импровизированной прихожей; разномастные ковры устилавшие почти весь пол. Эту комнату можно было бы сравнить с квартирой-студией огромных размеров. Один моется, другой готовит, третий делает уроки, четвёртый смотрит телевизор. Это было так обыденно, что другой жизни мы уже и представить не могли.
В тот злополучный день на грязных коврах валялись бутылки, на столе хаос, раковина под кран заставлена грязной посудой, повсюду вещи и мусор. Именно так выглядел наш дом, во время каждого запоя родителей, то бишь половину нашей жизни. Откровенно говоря, такое количество детей и так к порядку не располагает, но в моменты пьянства, жилище больше походило на мусорку. Я, давно привыкшая к такой обстановке, безучастно смотрела в телефон. Спокойствие, безразличие и полностью лишенное эмоций лицо. Я вообще в такие недели ничего кроме злобы не излучала.
Когда из своей комнаты вышли родители, я лишь на мгновение удостоила их презрительным взглядом, а после вернулась к своим делам. Судя по их разговору, у них было похмелье. Это было что-то вроде стадии отчаяния и смирения. Когда деньги уже закончились, в магазине уже в долг не дают, да и денег занимать уже не у кого. После этого они пару дней отлеживаются, мать в обнимку с тазиком, после чего наконец возвращаются к человеческой жизни. Похмелье у них за весь запой вообще бывает единожды. Поэтому для нас - это хороший знак. Но не в тот день
Они, не смотря на абсолютно трезвый вид, не могли стоять на ногах, будто каждый выпил не меньше двух бутылок водки на рыло. Тонометр показал, что у обоих зашкаливало давление. Любой нормальный человек заметив такое «неправильное» похмелье, забил бы тревогу. Но не маленьких озлобленный на своих родителей ребёнок, коей была я.
—Нужно ехать в город, — не долго думая, после пары звонков, изрёк отец. Как я поняла, он собирался к своей тетке, за таблетками от давления. Жили мы тогда в деревне, в 10 км от города, где как раз таки и жила эта самая тетка. На такси денег естественно не было. Отец повернулся ко мне и спросил, поеду ли я с ним. Но я отказалась. Злобно и нервно. Сказала что у меня дела. И он позвал мать.
Они сели в его рабочую машину. Я собиралась, то и дело подглядывая в окно. Не понимала, как можно в таком состоянии сесть за руль. Они долго там сидели. Минут 40. Отец был за рулем. В конце концов уехали. Время было часа 3 дня. Я ушла по своим делам, стараясь как всегда на время забыть об этой ситуации.