К 10 вечера я вернулась домой. Родителей все ещё не было. Решив не пропускать больше школу, я улеглась спать на своём обшарпанном диване. Разбудила меня мать ближе к полуночи. Судя по виду - уже сильно поддатая.
—Надо отца из машины вытащить. Он сам не может, — пробубнила она стягивая болоневые штаны. — И ещё, мы в аварию попали.
Как же я была зла. Просто в ярости. Как можно было напиться до такой степени, что из машины выйти не может. Ещё и авария. Я оделась и вышла посмотреть что с машиной. Рабочая все таки. Младшая сестра Женя пошла со мной. К слову отец мой ростом 2 метра, и весом в 100 килограмм. Что могла сделать я? 15 летний ребёнок, полтора метра ростом и 50 килограммов веса. Ну и моя 11 летняя сестра. Вообщем затея была безнадежной. Я шла и надеялась что с машиной все не так страшно.
Снег, лёд и мороз. Вот погода апрельской ночью. Машина стояла без переднего бампера. Его не было совсем. Я с важным видом осмотрела машину на предмет других повреждений, и ничего не обнаружив, открыла водительскую дверь. Отец сидел на пассажирском кресле, хотя точно помню, что когда они уезжали - он был за рулем.
Он дышал так, будто пробежал марафон. Остекленевшие глаза. Трясущиеся руки. Нечленораздельная речь. Ничего не понятно. Я тогда думала что он просто перепил и словил белку. После бесполезных попыток вытащить его из машины, было принято решение оставить его там. Мы взяли одеяло, тёплую куртку, и сделали горячий чай, чтобы он не окоченел там за ночь. А ночь была и правда очень холодная. Чаем пришлось его поить, потому что он не смог взять кружку. Если волнение у меня и было, то очень глубоко. Его полностью топила злость.
Того что мы сделали, было не достаточно, и я сказала отцу, что нужно завести машину. Тогда и случился действительно первый тревожный звоночек. По крайней мере для меня. Он взял ключ и стал тыкать его куда то в торпеду. Даже не близко к замку зажигания. Будто ничего не видел. Я забрала ключ и завела машину.
Мы с Женей вернулись домой. Она очень переживала. Мать в то время уже спала. Женя настаивала на том, что нужно ходить его проверять. Я отмахнулась, и сказала, что если она хочет - пусть ходит.
Спустя час я отправила ее спать. Стала ходить сама. Каждые пол часа. Тревога нарастала. К 4 утра у меня началась паника. Его состояние не улучшалось. Кажется, наоборот, становилось только хуже. Тут я решила воспользоваться интернетом.
Инсульт. Вот что подходило под симптомы. Злости не осталось. Только адский всепоглощающий страх. Я звонила старшей сестре, которая жила в другом городе — трубку она не подняла. Звонила соседу — тишина. Я никогда в жизни не вызывала скорую.
Натянув на себя первое что попалось под руку я побежала. Резиновые садовые чуни скользили по льду и загребали снег. Я лезла по сугробам не чувствуя холода. Только слёзы и пульсирующая мысль
«При инсульте главное оказать помощь в течении первых четырёх часов»
Я стояла и тряслась от страха, тарабаня кулаками в дверь соседа в 4 часа утра. Увидев меня, ещё и в таком состоянии, озлобленное лицо Олега быстро изменило выражение. Я тараторила, всхлипывая и растирая влагу по лицу. Он велел идти домой. Он пришел через 10 минут. На тот момент скорая уже была вызвана.
За те полтора часа, которые она ехала, я успела предупредить мелких, чтоб они сидели тише воды и ниже травы. Потом поиск отцовских документов, которые оказались во внутреннем кармане его куртки. Они отказывались принимать его без документов. И явно были раздражены. Я врала им. Врала что мы дома одни. Что мама с младшими должны приехать только завтра. Олег молчал. Понимал, что я вру, но молчал. Знал зачем я это делаю. Проблемы сейчас были ни к чему. И мы поехали.
Время половина седьмого утра, мы с мигалками едем в другой город, в 50 км от нашего. Отец в бреду. Я пишу классному руководителю, что не смогу прийти.
Нас привезли в больницу, которая специализируется на инфарктах и инсультах. Отец лежит на каталке. Какое-то непонятное место. Мы ждём результатов МРТ. А рядом уборщицы. Стоят в двух метрах от нас и говорят, что из-за таких как мы, им приходиться подрываться в такую рань. Как я зла. Ведь я стою рядом. Я все слышу. Как так можно.
Тут вдруг взгляд отца будто сфокусировался. Он долго и внимательно смотрел на меня и вдруг назвал по имени. Он увидел! Он понял кто я! У меня истерика. Пока мы ехали, ему стало немного лучше. Речь стала чуть разборчивее. Он мог говорить слова. А тут это. Он до этого будто ничего не видел. И вдруг узнал меня.