Инсульт не подтвердился. И нас отправили на скорой в наш город. Больше ему не становилось лучше, только хуже. Наш город маленький, и больница та ещё. Мы больше часа провели в какой-то каморке. Он лежал на каталке, а я стояла рядом. Его отвезли в палату. Там лежали и другие мужчины. Но они все были в сознании и даже на вид бодрячком.
У отца пытались взять анализы, но безрезультатно. Он брыкался и его состояние стремительно ухудшалось. Пришел ещё один врач, и посовещавшись с коллегой, велел привезти каталку. Его положили и повезли. Я шла рядом. Держала его за руку. Но у дверей реанимации нас разлучили. Я даже не подозревала, что это будет наша последняя встреча. Двери захлопнулись перед моим носом, а вместе с ними нахлынула усталость из-за бессонной ночи и бессилия. Я вернулась в палату, откуда только что увезли моего отца. Села на его койку и ждала. Сказали ждать и я ждала. Я смотрела в никуда и наверное даже не плакала. Все как в тумане.
Наверное я выглядела ужасно. Потому что мужчины, лежащие в палате, стали суетиться вокруг меня. Налили чай, достали печенье. Говорили что-то, успокаивали. Я вдруг поняла, что даже не знаю как добраться до дома. Денег нет. Пешком идти - не вариант. 15 километров я просто не осилю. Мужики оказались хорошими, даже полтинник на автобус дали.
Через пол часа вернулся врач с медсестрой, у которой в руках были пакеты с одеждой отца. Мне было велено ехать домой. При появлении вопросов звонить в больницу.
Я вышла на улицу, чувствуя себя как выжатый лимон. На остановке я наконец поняла как я выгляжу. Садовые грязные чуни, штаны с обвисшими коленками, порванная грязная куртка, растрепанные волосы, и заплаканное лицо. Плюс два огромных пакета с шмотьем. Не знаю как меня в автобус пустили.
Пешком оставшиеся 3 километра мне идти не пришлось. Мимо ехал сосед и подвёз меня. Он стал первым, кто узнал о том что произошло. Время уже шло к 12 дня. Я зашла домой с мыслью о том, что мать наверное переживает. Любимый муж, отец ее детей. Я зашла и впервые наорала матом на родную мать. Она сидела и бухала. Она бухала. Хотя ее муж сейчас лежит в реанимации из-за синьки. Я не стала оставаться. И младшим ничего не сказала. Просто взяла сумку и ушла. Вечером у меня должна была быть тренировка. Но до неё было ещё 4 часа. Олег довез меня до города. Я рассказала ему все.
Я проваливалась в сон и снова просыпалась, сидя в кресле в академии спорта. Как прошло время, я не помню. Разбудим меня тренер. Тренировка шла плохо. Я с остервенением избивала грушу, захлебываясь слезами.
Сразу после, я вернулась домой и уснула.
Утром меня разбудила Женя, вся в слезах. У матери началось все тоже самое что и у отца. Только позвонить было уже не с чего. Мать спрятала все телефоны. Знала чем все закончится. Слава богу, приехали Олег и мамина знакомая Оксана. Они привезли нам продуктов. И они позвонили в скорую. Скрывать уже не было смысла. Врачи зашли в дом и все увидели. Сразу сказали, что это отравление. Мать увезли, я с ней не поехала.
Я собралась и поехала в город, к бабушке, матери нашего отца, она хотела дать нам гостинцев на Пасху, которая должна была быть 8 апреля. 7 число уже было в самом разгаре. Бабушку я встретила у ее подъезда. Она шла из больницы. Шла и рыдала. Ей сказали что отец не доживет до утра. Шок страх и злость. Вот что я испытала. Олег и Оксана сказали, что они сами звонили в больницу, и что все в порядке. Я звонила Оксане, кричала, ругалась. Она сказала что приедет за мной и мы вместе съездим в больницу.
В больницу с нами говорила медсестра. Оксана врач, и явно была с ней знакома. Мне указали на палату, где лежала моя мама. Я зашла, и увидела то, к чему была не готова. Моя мама лежала на кровати с открытыми глазами и не двигалась. Рука безжизненно свисала с кровати. Тело обмотано проводами и трубками. Я села рядом, звала ее, трясла, плакала. Но она не реагировала. От ее кровати меня оттаскивали. Это было ужасно. Все что я увидела за эти два дня. Мой детский мозг отказывался воспринимать все происходящее.
Меня ломало. Раз за разом. С каждым часом осознание неизбежного тупым ножом вонзалось в тело. Воспаленный мозг отказывался соображать и принимать реальность. Я сидела в машине Оксаны с красными от слез глазами, и нервно теребя пальцами одежду, думала. В голове набатом звучала фраза. «Он не доживет до утра.»
Что будет дальше? Как отреагируют малые? Моему младшему брату всего 4 года. Прогноз отца ясен. Мать в коме. И не понятно. Придёт она в себя или нет. Как 15 летней девочке справится с этим?