Сильный был дух.
Прежде я не знал, что такое холод или жар, моя кожа и магия защищала меня. Но в случае с потусторонним миром это не работало.
Китаянка взяла покойника за подбородок и приоткрыла ему рот.
— Молодец, — похвалила она, увидев внутри камень.
Я не ответил. Отложил в сторону пинцет, закрыл грудную клетку и быстро заштопал. Даже усилий прикладывать не пришлось, медицинская игла с лёгкостью протыкала мягкие полуразложившиеся ткани.
— Ты всё ещё не разговариваешь с родителями? — спросила Хань Ши, отходя от стола и оглядываясь в тесной комнате, раза в два меньше по размеру, чем подвал её старого дома.
— И с тобой тоже, — всё же ответил я. — Они добились, чего хотели.
Я отложил инструменты и принялся готовить молочную смесь и отвар из шалфея и чеснока. На Ши не смотрел.
— Да, я вижу. И ты тоже добился, чего хотел. Всегда хотел тишины и покоя, и вот твоя стезя — одиночество среди покойников, — с иронией сказала она, разведя руками.
Я покосился на неё, прищурив глаз. И приступил к омовению, очищая тело от силы.
Китаянка снова подала голос.
— Добавь больше шалфея, — посоветовала она.
Но я не внял. Разжал покойнику челюсти, открывая рот, и аккуратно вынул камень. Поднёс металлическую кружку с отваром к его губам и принялся вливать в горло тонкой струйкой. Но жидкость не пошла, она будто встала в горле и стала выливаться изо рта.
Нахмурившись, я бросил взгляд на Ши.
— Считай, что он только что умер. А свежему трупу нужно чуть больше.
Не став пренебрегать советом китаянки, я сделал, как она сказала, и на этот раз у меня всё получилось.
После убрал лишнее со стола и накрыл тело простынёй. Завтра, когда его оденут и положат в гроб, останется только связать ему руки и ноги. Этого будет достаточно. Те, кто уже был живым мертвецом, второй раз не пойдут. Куда большую опасность представляли простые покойники.
После схватки с огненным змеем на озере я не сразу понял, что Ши тоже Хранитель. Тогда я был ранен и меня больше заботила Дашина сущность, которую Даша инициировала, не посоветовавшись со мной и проигнорировав все мои предупреждения. Но спустя долгие часы раздумий я догадался, кем на самом деле является китаянка. Только вот поговорить об этом с Ши возможности не было.
— Хранительница, значит? — наконец произнёс я.
В моём голосе сквозило недовольство из-за того, что она не рассказала мне об этом раньше, а только когда я сам стал Хранителем и увидел воочию то, на что способна Ши.
— Теперь ты знаешь, — ответила китаянка, не обидевшись ни на грамм.
Я промолчал и огляделся в поисках тряпки, чтобы вытереть столик.
— Это был Дашин выбор, она сделала его в пользу своего предназначения.
Резким броском я отправил тряпку в мусорное ведро. Меня разозлили слова китаянки. Не зря я избегал встреч с ней и родителями, потому что разговор несомненно пойдёт про Дашу.
Какой бы физически бесчувственный я ни был, душевная боль всегда особенно остра. Всегда ранит сильнее всего.
— Кто-то из вас помог ей! Именно такой была цена за моё возвращение! — не сдержался я.
Горькие воспоминания не отпускали, я прикрыл глаза.
Я понимал Дашин выбор, и ради неё я бы сделал ровно то же самое. Но легче от этого не становилось.
Она пожертвовала нами.
Ши стояла возле тумбочки и без зазрения совести листала мою записную книжку, вчитываясь в заметки. В том числе о Верхнем мире и богах.
Я резко выхватил книжку и захлопнул её.
Посмотрел Ши в глаза с высоты своего роста. Но худенькая китаянка выдержала мой пронизанный льдом взгляд.
— Ты соприкоснулся с потусторонним миром, получил то, что хотел. Стал Хранителем, обрёл дар, присущий всем нам. Согласись, это разные вещи: ты в Нижнем мире или Даша в Верхнем, — назидательно произнесла она.
— Да нет никакой разницы. Главное — что её здесь больше нет.
— Не скажи. Судя по тому, каким ты вернулся, ничего хорошего там нет. Я-то помню.
— Никто не знает, что там, — я указал пальцем вверх. — И я даже не знаю, увижу ли её снова… хоть один грёбаный раз! — прошипел я, разозлившись.
Хань Ши поджала губы, превращая их в тонкую линию.