Душой я всегда находилась здесь! Но не могла пребывать больше суток. Во всяком случае, способа я ещё не нашла.
Правила не изменились. У меня не было больше свободы с обретением сущности.
И я отважно принимала свою новую участь. По крайней мере, старалась.
«Я получила то, что хотела. Теперь я высшее существо. Жар-птица», — судорожно вздохнула я.
Рядом на дереве что-то хрустнуло, и я вскинула голову.
Чёрный ворон сидел на ветке и с любопытством смотрел на меня. Признав знакомую птицу, я успокоилась. Но ворон слегка склонил голову набок и приоткрыл клюв. И я поняла, что ещё секунда, и он позовёт своего хозяина.
— Тш-ш-ш! — приложила палец к губам. — Не нужно… ему не нужно знать, что я здесь. Пожалуйста.
Ворон клацнул клювом, закрывая его. Довольно замахал крыльями, кивая. Птица приветствовала меня. Я улыбнулась.
Он понял, кто перед ним, ведь жар-птица — царица всех птиц.
Я ещё раз бросила взгляд на ворона, убеждаясь, что он молчит, и посмотрела на кладбище в надежде успеть увидеть Артёма ещё раз.
— Здравствуй, Даша, — раздался сзади тихий знакомый голос, и я чуть не подпрыгнула. Резко развернулась, приложив ладонь к сердцу.
Отец Артёма Николай шагнул ко мне, а я прижалась спиной к бытовке.
Я не сводила с мужчины настороженного взгляда, ожидая, что он станет меня ругать. Ведь Артём стал Хранителем вопреки воле отца и вообще живёт теперь отшельником на кладбище.
Но Николай поравнялся со мной и с тоской посмотрел на ворота через дорогу.
Я не слышала, как он приехал, а значит, он так же, как и я, пришёл сюда пешком.
— Вы меня напугали, — призналась я, уставившись на прямой точёный профиль отца Артёма. Как вы… — я не успела договорить.
— Теперь я прекрасно вижу твою ауру, — Николай выразительно посмотрел на мою шею, скрытую высоким воротником. — Ты очень сильная. Даже удивительно, что тебя так долго могли здесь скрывать.
Я безучастно пожала плечами.
— Значит, я здесь как на ладони? Любой может меня считать и узнать, кто я на самом деле?
— Нет, в городе только я вижу ауры сущностей. Так что не переживай. — Он сделал паузу и повернулся к воротам, вставая со мной плечом к плечу. —Я часто сюда прихожу. Судя по всему, как и ты, — заметил он, скосив на меня взгляд.
Я неуверенно кивнула. Хотя чего уж скрывать, поймана с поличным.
— Прихожу иногда, когда время остаётся.
Помолчав немного, Николай повернулся ко мне:
— Я не успел тебе тогда сказать, хотел поблагодарить тебя.
— За что? — искренне удивилась я.
— За то, что вернула мне сына.
Я опустила взгляд, моргнула, смахивая с глаз мутную пелену. Но не из-за слов Николая, а из-за того, о чём он напомнил. Не верни я Артёма, мы бы сейчас не стояли здесь и не говорили. Либо же приходили на это кладбище совсем по другому поводу.
— Пожалуйста.
— Помни, что я тебе обязан за его возвращение, и обещаю, что верну долг.
— Не нужно… — покачала головой.
Я уже почти не чувствовала рук. Зачарованные незримые браслеты сдавливали запястья, в голове звучал колоколом зов отца, а через тёмную ткань толстовки от рук уже пробивался свет. Я потёрла их и сильнее натянула рукава, пряча их от Николая.
— Знаете, вы и правда можете кое-что сделать для меня. Можно вас попросить? — поспешила сказать я, пока у меня оставалось время.
— Я слушаю, — с любопытством вскинул брови отец Артёма.
— Присмотрите за мамой, пожалуйста. Я… использовала Кирилла. — Я засмущалась, но вибрация подгоняла меня. — Он повлиял на неё, на её память, убедил поверить в то, что я знаю своих настоящих родителей… Но его чары разрушились. Я пыталась смягчить своё исчезновение, чтобы она не думала, что я бросила её. Да и уверена, у неё такая путаница в голове после Кирилла. Я бы могла сама, я теперь столько умею, но я… я… — Я покачала головой. — Не могу, понимаете? Это же мама.
Я вытерла набежавшие на глаза слёзы рукавом.
Предупреждения Артёма и Ши о том, что моя сила несёт опасность и разрушения, оказались правдивы. Я не могла воздействовать на маму. Так поступить с ней. А моя малодушная просьба Николаю рождала во мне страхи, обречённость и злость.