— Я улажу всё. Присмотрю за ней. Не переживай, — кивнул Николай.
— Спасибо. Я пойду, — бросила я. Голос дрожал. — Мне пора, — махнула себе за спину на лес.
Взгляд в последний раз упал на ворота кладбища. Я развернулась, чтобы уйти, когда Николай спросил:
— Артём знает, что ты приходишь?
Я покачала головой и быстро заморгала, чтобы отогнать непрошеные слёзы.
— Ясно.
Я ускорила шаг, а после и вовсе побежала. Кожа полыхнула жаром и заискрилась. Сердце пронзила сладкая боль, когда я превратилась в птицу и расправила крылья.
Я взмыла в воздух.
Отец будет ругаться, что я опять задержалась до последнего. Снова придётся оправдываться, придумывать причину. А я не хотела его расстраивать. Не хотела, чтобы он отвернулся от меня, как это сделала моя родная мать, бросившая меня в Среднем мире.
Я так и не узнала ничего о ней, отец молчит.
И меня всё больше мучили противоречия: она бросила меня, но при этом защитила священной землёй. Зачем бросать, но проявлять такую заботу? От чего защищать?
Опаздывать было опрометчиво, ведь я намерена завоевать доверие отца, чтобы он рассказал мне правду о маме. И в то же время так трудно давался обратный полёт. Я разрывалась между двух миров.
Чем выше я взлетала, тем слабее становилась вибрация незримых оков. В Верхнем мире они проявятся. Блестящие, металлические, вроде тех, что надевал на меня Филипп. Только магические. Я не могла их снять.
Я стала жар-птицей. Из ничего, из скрытых глубин родилась новая я, сильная и могущественная сила вырвалась изнутри, озаряя всё вокруг ослепительным светом.
Я обрела силу высшего существа, но стала заложницей в Верхнем мире.
Тихий восторг от полета смешивался с болью потери. Каждый раз, когда я спускалась, я снова и снова теряла то, что любила больше всего. Каждый раз та же боль. И легче не становилось, ноющее чувство, что так будет продолжаться вечность, угнетало всё сильнее.
Улетая, я оставляла частичку себя в этом мире.
Все сливалось перед глазами. Я моргнула и повертела головой. Различила очертания домов, их острые крыши.
Чем выше, тем холоднее воздух. Он обжигал лёгкие, пробирался под пёрышки. Ветер шумел в ушах, а внизу всё застыло. Города, реки, леса. С такого расстояния они казались неподвижной картинкой.
Я трепетала на ветру в быстром потоке, приближаясь к своему источнику силы. К своему новому дому.
Вскоре передо мной выросло плато, которое окружала вечная чернильная пустота и бесконечность.
Я расправила крылья, изогнув их чуть вниз, и стала снижаться, затаив дыхание.
Мне не нужно было думать, как летать, учиться этому. Моя вторая ипостась знала это сама. Ничего удивительного не оказалось и в том, что жар-птица знала, куда лететь. Нужной дорогой на юг меня вели звёзды и Млечный Путь.
Приземлившись, я оглянулась и, чтобы не привлекать к себе внимания ярким свечением, быстро перевоплотилась.
Дом, в котором я теперь жила, стоял в городке за мостом через пруд, наполненный неподвижной водой. Чёрная зеркальная гладь отражала рассыпанные по небу звёзды.
Я тихо прошла мимо высеченных из камня стражей порога Верхнего мира, вглядываясь в темноту впереди и приводя в норму дыхание. Стражи так были похожи на тех, что охраняли Сарскую гимназию, что, впервые увидев их, я поёжилась. Только те подпирали стены, а эти стояли у входа в город и держали мечи.
Меня уже ждали.
По небу пронёсся бурый ястреб, метнув в меня хищный взгляд, и приземлился в центре моста, преграждая дорогу.
— Где тебя опять носило до последнего? — с недовольным видом спросил мой брат по отцу Даниил.
— Я навещала… близких, — ответила я, умалчивая про Артёма.
Попыталась обойти брата, но он выставил руку, закрывая проход по мосту.
— Ты должна быть мне благодарна, что я уговорил отца разрешить тебе летать туда. Он намеревался держать тебя взаперти. И только моя заслуга в том, что ты навещала близких. Но отец не прощает оплошностей, — в голосе Даниила прошелестела угроза. Он развернулся и направился к дому. Я пошла следом за ним. — Меня опять оторвали от дел и отправили проверять, где тебя носит, — недовольно бросил он через плечо.