Но в его голосе не было тепла, он уязвлял. И голос этот неприятным эхом отзывался от пустых стен.
В глаза бросилось множество надписей, начертанных на стенах, и картины.
— Кто вы? — спросила я, с опаской глядя то на мужчину, в волосах которого уже проявилась седина, то на парня, чей сверкающий взгляд пугал меня. Он не сводил с меня тёмных глаз, а его руки напряжённо сжали спинку стула, на которую он опирался. — Я… сама только недавно узнала, кто я. И сутки, как обрела свою сущность.
— Даже удивительно, и как это тебя никто из людей не опознал и не прибрал к рукам? — зал наполнил могучий голос, от которого у меня по коже пробежали мурашки. Он был глубок, как сами глубины океана.
Я пожала плечами, но не стала упоминать тот случай с Филиппом, когда я была близка к тому, чтобы стать его ручным талисманом.
Парень напряжённо слушал наш с мужчиной диалог и не вмешивался.
— Мне помог хороший человек, которому я доверяю. — Я подошла к длинному столу. — Расскажите мне всё! Кто мои родители?
— Я твой отец, а это твой брат — Даниил.
Я с дрожью в сердце летела, мечтая, как отец обрадуется нашей встрече, как он обнимет меня и всё расскажет. Но получила лишь отговорки.
Я как будто в бетонную стену равнодушия врезалась и не знала, как себя вести, что сказать. Мой взгляд растерянно забегал по тарелкам и бумагам на столе в надежде за что-то зацепиться, найти хоть какой-то якорь в этом мире, который удержит меня и не даст сбежать.
— Вы… бог? — наконец спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Верхний мир только для высших. Да, я верховное божество. Небесный владыка.
В груди возник трепет, и под ледяным взглядом отца я почувствовала страх. Страх, что не понравлюсь, стану неугодной.
— А мама? Где она?
— Это всё, что тебе положено знать. — Отец указал Даниилу на меня. — Отведи её.
В животе что-то ухнуло и скрутилось, меня объяло ощущение глухой отчуждённости. Я бросила испуганный взгляд на парня.
— Но… — вырвалось у меня. Продолжить я не смогла. Не знала, что заставит отца сменить холодность на милость.
Он сел за стол и, уже не глядя на меня, принялся за дела, от которых его отвлекло моё появление.
— Раз ты здесь, значит, примешься за свои непосредственные обязанности, — велел он.
— Хорошо, — учтиво согласилась я, понимая, что сейчас не лучший момент выяснять отношения и настаивать на чём-то.
Теперь это мой дом, успеем поговорить.
Даниил приблизился, отбросил взмахом головы чёлку с глаз и схватил меня за локоть.
— Идём, птичка, — со сталью в голосе проговорил брат и повёл к двери.
Прежде чем выйти, я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на отца и запомнить его черты. Он сосредоточенно перебирал стопку бумаг на столе. Старые и новые, пожелтевшие от старости и совсем белые.
Теперь у меня был настоящий отец. И брат.
Я посмотрела на Даниила и попыталась освободить свою руку, когда мы вышли, но он не дал. Его пальцы крепче стиснули моё предплечье. До боли.
— Я могу сама дойти.
— Можешь, — со злобой прошипел он и оглянулся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.
Этот парень пугал меня не на шутку. Его полный самоуверенности и недовольства взгляд заставлял холодок спускаться от затылка по спине.
Даниил уводил меня всё дальше. Местные жители с любопытством оглядывались на нас, и парень свернул в один их тёмных пугающих проулков подальше от любопытных глаз.
Я не запоминала дороги. Не понимала, за что он может на меня злиться и почему ведёт себя так грубо. Но растерянность и пустота, новые холодные стены сделали меня пассивной, и я послушно позволяла вести себя.
Мы спускались с холма, поворачивали несколько раз.
— Даниил, пожалуйста, — наконец взмолилась я. — Ты же мой брат, будь человеком, отпусти и просто покажи дорогу.
Но губы парня растянула злая ухмылка.