— Так я не человек… Я бо-ог, — медленно протянул он, и его взгляд стал тяжёлым. Подавляющим волю.
Я резко выдернула руку. Не чувствовала раньше на себе такого влияния. Сведущим это не удавалось. А вот Высшему… это тоже оказалось не подвластно. Но я уже видела этот взгляд. Не раз. От Филиппа, от Кирилла… Теперь от брата. Я сделала шаг назад.
Даниил вдруг схватил меня за плечи и впечатал в дверь спиной. Я больно ударилась о неё затылком.
— Зачем ты явилась сюда? Что тебе было нужно? Чего не сиделось внизу? — лицо Даниила ожесточилось.
Я могла только не понимающе открывать рот.
— Что ты… Я же не могла…
— Не могла она… Надо было просто ничего не делать. Ни-че-го. Носить этот грёбаный амулет.
Даниил потянул за цепочку на моей шее и достал его из-под толстовки. Недовольно хмыкнул: земли в нём больше не было.
— Ты должна была стать моей прислужницей… когда придёт время… — прошипел он.
Дверь за спиной со скрипом отворилась, Даниил грубо втолкнул меня внутрь и захлопнул её перед моим носом. Я подёргала ручку, но оказалось закрыто.
Я медленно обернулась.
Большая комната в жёлтых персиковых тонах, обычной мягкой мебелью, ковром на полу и кроватью у стены — правда, с белым полупрозрачным балдахином. В дрожащем свете свечей было видно, что в воздухе висела пыль. Здесь давно никого не было, эту дверь давно не открывали.
— Эй! Я что, теперь взаперти?
Но в ответ услышала только быстрые удаляющиеся шаги по мостовой.
Самым необычным в комнате была большая, вырезанная из дерева фигура птицы с расправленными крыльями. Я приблизились к ней. Она занимала почти всю арочную нишу напротив кровати. Я ни разу не встречала такой искусности. Казалось, что мастер вырезал не просто каждое пёрышко, а каждый волосок на них.
Я протянула руку и прикоснулась к гладкому клюву, отполированному множеством прикосновений. Дерево хранило их тепло, а его поверхность казалась почти шелковистой.
Мой жест показался мне отдалённо знакомым, как будто запечатанным где-то глубоко в памяти. Я отшатнулась.
Фигура изображала не просто птицу, а жар-птицу.
Это была я.
Дальнюю стену ниши замыкали деревянные прутья. Птица как будто находилась в клетке, не могла вылететь.
Страх остаться одной, без семьи и друзей, очень глубоко сидел во мне.
И сбылся.
Я моргнула, отгоняя воспоминания, и смахнула со щеки слезу. Это комната стала моей клеткой в Верхнем мире.
За то время, что я здесь, ко мне никто, кроме братьев, не заходил. Проводя часы в одиночестве, я стала догадываться, кто был мастером, вырезавшим эту скульптуру из дерева.
Я нашла резцы и стала прятать свои страх и отчаяние за работой. Склонившись, я прорисовывала недостающие перышки, сдувала пыль.
Услышав за окном раскат грома, я отложила инструменты и отправилась к отцу. Я отчаянно хотела поговорить с ним. Наши встречи нельзя было назвать частыми, он как будто избегал меня. А разговором удостаивал и того реже.
Дойдя до его дома, по коридору и лестнице наверх я прошла к покоям отца.
— Кто? — раздался его голос в ответ на мой стук.
— Даша.
Замок щёлкнул. Я медленно ступила в комнату и нашла отца взглядом.
— Привет. Я хотела поговорить.
— Я только вернулся, — сурово сказал он, застёгивая рубашку.
— Ты снова другой.
Сегодня он выглядел моложе, чем обычно. Но маска быстро сменилась привычным для меня образом: в волосах появилась лёгкая седина, а на лице — первые морщины.
— Хочешь, чтобы я выглядел немощным стариком? — поинтересовался отец и перевоплотился в него — низкого, сгорбленного, почти лысого. Его глаза выцвели, словно их настигла слепота. Но уверена, он мог видеть и внутренним взором.
— Нет. Разговор не займёт много времени.
Я бросила быстрый взгляд на дверь и прислушалась к шагам, опасаясь, что кто-нибудь из братьев нас потревожит.
— Ты говорил, что я должна тебя сопровождать. Но так ни разу меня и не взял с собой.