В эти моменты я была безумно счастлива, потому что, пока души разгорались всё сильнее, я считала минуты, когда снова окажусь на земле, освобожусь и увижу Артёма.
Я пощёлкала клювом, и огоньки забрались мне под пёрышки. Я почувствовала приятную лёгкую щекотку по всему телу от их прикосновений — так много их было.
Если бы отец доверял мне, я могла бы каждый день спускать их в Средний мир. Но вместо этого мне велели только дарить им жизнь, а к людям их переносил мой брат. И только изредка мне позволялось делать это самой. Благодаря всё тому же Даниилу. Он уговорил отца.
Я взлетела и уже привычно совершала круг почёта над деревом, когда заметила внимательный взгляд Даниила снизу.
Я всё ещё не понимала его, не догадывалась, чем он недоволен. Ведь пока меня не было, этим приходилось заниматься ему.
Но все мысли оставили меня. Я стала частью мира, и только быстрее заработала крыльями, чувствуя лёгкое давление невидимых оков. Отсчёт моих суток пошёл.
Над городом поднялся ветер, когда я прилетела в Ростов и спустилась в лес за Сарской гимназией. Перевоплотилась, накинула капюшон и побежала в обход конюшни к главным воротам.
Мама часто приходила к гимназии и сидела на скамейке, не зная, где меня искать. Я всегда наблюдала со стороны: медленно брела вдоль забора, касаясь пальцами холодного металла. Он неизменно хранил холод.
Но сегодня её не было, и я выдохнула с облегчением, потому что каждый раз, когда я видела её, вина за мою ложь затапливала меня с головой.
Возможно, Николаю удалось поговорить с мамой и убедить не приходить сюда. У меня не хватало духа, чтобы повлиять на её настроение. И каждый раз, когда я вела мысленный диалог, слова застревали в горле. Я не находила оправдания своему поступку. Я стала для неё такой же, как моя родная мама, которая сбежала.
Я бросила взгляд на гимназию — уже наступил май, скоро пора школьных экзаменов и выпускных. Но уже без меня.
Быстрой походкой я направилась по главной аллее к дороге, перебежала её и пошла к кладбищу.
Подходя, я нервничала и оглядывалась. Проверила время на часах, потирая запястье, и юркнула за знакомую бытовку. Берёза рядом уже зацвела, и на её красиво изогнутых ветвях висели длинные серёжки.
Артёма не было видно. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть, не идёт ли он. Мне просто нужно его увидеть. Хоть на несколько минуточек. Издалека. Узнать, что с ним всё в порядке.
Хотя как он может быть в порядке? Судя по моим прошлым наблюдениям, он сбежал от всех и утопил себя в заботах Хранителя. Но больше всего я боялась, что не только себя, но и свои чувства. Меня пугало то, что он мог меня возненавидеть за совершённый поступок. И что в его отшельничестве виновата я.
За своими мыслями я не заметила птичьего крика. А после дверь домика распахнулась. Будто почувствовав и уже зная, Артём посмотрел мне в глаза.
Я не успела спрятаться, и он решительным шагом направился ко мне.
Рваный вздох вырвался из моих лёгких. Я застыла, позабыв обо всём. Не находя в себе сил, чтобы уйти, испуганно следила за его приближением, борясь с желанием улететь.
Не глядя на дорогу, Артём стремительно преодолел расстояние между нами и обхватил моё лицо ладонями.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — прохрипел он, не сводя с меня шального взгляда.
Кроме прочих эмоций в нём сильнее всего читалась боль.
Но его вопрос не звучал угрозой, будто меня здесь и быть не должно. Просто Артём не верил в то, что действительно видит меня, прикасается.
Его большие пальцы погладили мои щёки, а после он склонился к моим губам.
В ошеломлении он впился в меня болезненным страдальческим поцелуем. Но мягкие губы не причиняли боль, а вот эмоции, испытываемые нами обоими, были мучительными.
Я поддалась и впустила его язык.
Я скучала! Я безумно скучала по нему всё это время. По его прикосновениям. Накрыла ладонью широкую грудь и подушечками пальцев почувствовала напряжение. Его тело будто сковало.
Губы жалили, поцелуями осыпали щёки, веки. Такие долгожданные объятия тёплых рук обжигали.