И когда боги Нижнего мира требуют исполнения сделки досрочно, их угрозы становятся реальными, а Артём готовится к последней жертве, Даша понимает: чтобы спасти его, ей придётся навсегда изменить свою судьбу.
ЧИТАТЬ ТУТ: https://litnet.com/shrt/P8CP
Глава 2
Если тело правильно похоронить, соблюдая священные обряды, то усопшие не будут доставлять хлопот. Теперь предотвращение этих хлопот было моей обязанностью.
Я откинул ткань с трупа и приподнял его голову. Осмотрел затылок, у самого края роста волос. Сведущий. Древний символ солнца под действием магии слабо светился голубым.
Если знать места, то в потаённых магазинчиках, остающихся всегда в тени, мимо которых проходишь, даже не замечая, можно найти множество полезных ингредиентов. Я достал из шкафа пакетики и баночки с нужными. Залил кипятком листья шалфея, растворил в молоке мирру с ладаном, перемешанные с землей. Поджёг веточку можжевельника. Использовать асафетиду себе дороже. Даже её слабый аромат может вызвать рвоту.
Перед захоронением мне нужно было забрать силу Сведущего у покойника. Очистить его тело от лишнего. От того, что текло в его крови.
Если верно соблюдать ритуал, то травы, смолы и масла сделают это. Иначе земля не примет тело и исторгнет.
В комнате раздавались звуки моих шагов и звон инструмента. В отвар шалфея я бросил несколько раздавленных зубчиков чеснока. А в молоко с травами обмакнул ветошь и принялся омывать руки умершего.
Льняной работать было удобнее, она хорошо впитывала. Лучше, чем натуральное мочало, сделанное из лыка. Такими пользовались первые Сведущие.
На табуретке коротко пиликнул телефон. Я скосил взгляд, чтобы прочитать имя отправителя, пока экран не успел заблокироваться снова.
Мама.
Отвернувшись, я перешёл к стопам покойника и продолжил омовение.
Когда закончил, отставил плошку и склонился над головой покойника. Разжал ему челюсти и открыл рот. Придерживая его челюсть, я влил в него отвар шалфея с чесноком, чтобы он не смог говорить, если вдруг кто-то решит его поднять.
Глаза умершего также требовали омовения. Мирра с ладаном не позволят открыть ему веки.
Кровь делает духа слепцом, а масло мешает живому мертвецу видеть.
Я прислушался к голосам в голове, пытаясь вычленить из множества голос того, над кем я проводил обряд. Он был глухой и шёл будто издалека.
Душа уже была по ту сторону, в междумирье. Но связь с телом ещё не разорвала, не желая расставаться с ним. Голос слышался всё отчетливее, и вдруг рядом стало очень холодно.
Заканчивая ритуал, чтобы сила Сведущего ушла, я закрыл покойнику глаза и рот и провёл по его губам ладаном, запечатывая обратный путь магии и духу.
— Вход закрыт, обратно ты не вернёшься, — произнёс я, делая заговор от возвращения души в тело, и услышал недовольный крик в голове.
Убрал со стола миски и накрыл тело тканью.
Повернулся и выкатил второй труп. Откинул простынь.
— Ну, здравствуй… Много же хлопот ты мне доставил сегодня ночью, — сказал я и повернулся за новой порцией масел и трав.
Сражаться со стригоем было нелегко, не то что с обычным упырём. Вымотал он меня славно.
Труп был не свежий и источал неприятный запах. И хоть тело помыли, оно было неухоженным и старым. Человек, который стал стригоем, умер давно и не своей смертью, и нашли его не сразу.
Я поморщился от невнятной брани в голове. Душа покойника ругалась, что вернётся и отомстит тем, кто сделал это с ней. Я перевёл взгляд на ножевое ранение.
Как бы я ни хотел быть лишь Хранителем, любопытство и мои новые способности заставляли меня не только осваивать ритуалы по упокоению, но и изучать всё про покойников в целом. В том числе находить такие полуразложившиеся тела, чтобы после предать их земле.
Но после того, как я потерял Дашу, любимую, которая ни разу во мне не засомневалась, была чиста и искренна со мной, — для меня многие вещи перестали иметь какой-либо смысл. Я глубоко запрятал свои чувства без надежды на то, что мы встретимся снова, и полностью посвятил себя тому занятию, к которому стремился с детства, — быть Хранителем.