ГОНВИЛ:
Мнимое стремленье,Эдмонд… Колеблющийся отзвук…
ЭДМОНД:
Так!Я начинаю понимать… Постой же,постой, я сам…
ГОНВИЛ:
…Жизнь — это всадник. Мчится.Привык он к быстроте свистящей. Вдругдорога обрывается. Он с краяпроскакивает в пустоту. Ты слушай,внимательно ты слушай! Он — в пространстве,над пропастью, но нет еще паденья,нет пропасти! Еще стремленье длится,несет его, обманывает; ногиеще в тугие давят стремена,глаза перед собою видят небознакомое. Хоть он один в пространстве,хоть срезан путь… Вот этот миг — пойми,вот этот миг. Он следует за граньюконечного земного бытия:скакала жизнь, в лицо хлестала грива,дул ветер в душу, — но дорога в безднуоборвалась, и чем богаче жизнь,чем конь сильней —
ЭДМОНД:
— тем явственней, тем дольшесвист в пустоте, свист и размах стремленья,не прерванного роковым обрывом,—да понял я… Но — пропасть, как же пропасть?
ГОНВИЛ:
Паденье неизбежно. Ты внезапнопочувствуешь под сердцем пустотусосущую и, завертевшись, рухнеттвой мнимый мир. Успей же насладитьсятем, что унес с собою за черту.Все, что знавал, что помнишь из земного,—вокруг тебя и движется земнымизаконами, знакомыми тебе.Ведь ты слыхал, что раненый, очнувшись,оторванную руку ощущаети пальцами незримыми шевелит?Так мысль твоя еще живет, стремится,хоть ты и мертв: лежишь, плащом покрытый;сюда вошли; толпятся и вздыхают;и мертвецу подвязывают челюсть…А, может быть, и больший срок прошел:ведь ты теперь вне времени… Быть может,на кладбище твой Гонвил смотрит молчана плоский камень с именем твоим.Ты там под ним, в земле живой и сочной;уста гниют и лопаются мышцы,и в трещинах, в глубокой черной слизишуршат, кишат белесые личинки…Не все ль равно? Твое воображенье,поддержанное памятью, привычкой,еще творит. Цени же этот миг,благодари стремительность разбега…
ЭДМОНД:
Да, мне легко… Покойно мне. Теперьхоть что-нибудь я знаю точно — знаю,что нет меня. Скажи, мое виденье,а если я из комнаты твоей —стой! сам скажу: куранты мне напели:все будет то же, встречу я людей,запомнившихся мне. Увижу те жекирпичные домишки, переулки,на площади — субботние лоткии циферблат на ратуше. Узнаюлепные, величавые ворота;в просвете — двор широкий, разделенныйквадратами газона; посередкефонтан, журчащий в каменной оправе,и на стенах пергаментных кругомузорный плющ; а дальше — снова арка,и в небе стрелы серого собора{7},и крокусы вдоль ильмовых аллей,и выпуклые мостики над узкойзеленою речонкой, — все узнаю,а на местах, мной виденных не частоиль вовсе не замеченных, — туманы,пробелы будут, как на старых картах,где там и сям стоит пометка: Terraincognita. Скажи мне, а умершихмогу я видеть?
ГОНВИЛ: