— Молись, чтоб ты не Виллафранку сейчас пристрелил, — проворчал Кобб, вздергивая его на ноги.
Сидней сплюнул, вытер рот рукавом.
— Я его видел. Там, за поворотом.
— Тогда пошевеливайся.
Сидней метнулся вперед к двум телам, прикрываемый Кройцем.
— Тише, — прошипел немец. — Не торопись.
Подстреленные мужчины не двигались, лишившиеся душ тела усохли в штатской одежде. Для паренька, привыкшего бить с дальнего расстояния кроликов и голубей, люди были легкой мишенью. Он выбежал на поворот, чувствуя на плече руку Кройца, но двигаясь вперед. Позади шагал посреди улицы Кобб, словно сам выстроил этот квартал, Сименон без особенных предосторожностей прикрывал его сзади. Сидней понял, что винтовка для уличных боев не годится. Слишком длинная, неповоротливая, с трудом перезаряжается в тесных кварталах. Если б он ясно соображал, захватил бы из машины автомат Клее, но, с другой стороны, если бы соображал, то остался бы в Норфолке, никогда не отправился бы в обезумевшую страну. Из-за таких ошибок мужчины падают на землю: несут не то оружие, заряжают не теми зарядами, встают не на ту сторону.
Прошло меньше четверти часа после страшного взрыва, а казалось, будто это было вчера, на прошлой неделе, в другой жизни. Может быть, в жизни Клее. Сидней вспоминал, как быстро остальные отреагировали на атаку. Будь он сам по себе или служил бы в бригадах, тоже сейчас был бы мертв вместе с Клее. Эти люди остаются живыми потому, что знают, когда надо действовать быстро, а когда медленно. Хитрые, как лисы, проворные, как хорьки, злобные, как крысы. И именно поэтому, без малейшего огорчения понял Сидней, он идет сейчас впереди, а они позади. Он махнул рукой на дверной проем на другой стороне переулка, оглянулся, проверив, что Кройц его понял, и шмыгнул через узкую дорогу. Посередине стоял мальчишка в лохмотьях с двухлетней сестренкой на руках, широко тараща глаза, которые казались белыми на грязной физиономии. Девочка перестала брыкаться, когда Сидней пронесся мимо и нырнул в открытый проем. Вглядываясь вперед сквозь прицел, почуял запах чеснока и свиного сала, желудок свело спазмом. Кругом пусто, значит, Виллафранка с друзьями бегут дальше, но тут он обратил внимание, что парнишка куда-то указывает. Благодарно кивнул, подозвал кивком Кройца, медленно двинулся в том направлении, куда тыкал маленький заскорузлый палец. Короткий темный проход, освещенный мерцавшим газовым фонарем, вел к крутой каменной лестнице. Виллафранка с уцелевшим эскортом уже спустились и теперь медленно пересекали широкий нижний двор. Первый выстрел Сиднея заставил их пуститься бегом, второй срезал охранника поменьше ростом, распластавшегося на камнях. Третий вызвал ответный огонь, бешеный и бесприцельный, пока Кройц не прервал его залпом, от которого у Сиднея в ушах зазвенело. Громкие команды, неожиданно долетевшие с нижней улицы, известили о присутствии неприятеля, и, когда Сидней с Кройцем бросились в погоню, Виллафранка с быстроногим спутником рванули назад, волоча за собой рюкзак убитого, и исчезли в тенях на краю площади.