Оливия смотрела на него с растущим нетерпением.
— Продай драгоценности и принеси деньги, чтобы я могла с ней расплатиться, и на этом все закончится. Это была сделка. Она вместо меня в моей постели после свадьбы за сто гиней. Вот и все.
Всего через два месяца, утром, Элайза явилась к своей госпоже и объявила, что она уверена, что носит ребенка.
Когда все эти воспоминания нахлынули на нее в комнате гостиницы «Три голубя», она покачнулась в сторону Саймона, и он кинулся, чтобы подхватить ее. Она начала дрожать и наконец разрыдалась.
— Я никогда не хотела ей смерти, — всхлипывала она. — Я была в отчаянии, но я не хотела, чтобы ее жизнь так закончилась. Почему я решила рассказать все Фрэнсису?
— Тому хитрому секретарю, которого я видел?
— У меня не было никого, с кем бы я могла посоветоваться. Я не знала, что делать, потому что стало ясно, сколько бы денег я не давала Элайзе, она будет требовать еще. Я обратилась к Фрэнсису Дауну в отчаянии. Я ему всегда… нравилась. Он меня утешил, сказал, что он с этим делом разберется, и велел мне забыть о нем. Когда Элайза исчезла, я подумала, что он все решил мирно: каким-то образом уговорил ее покинуть Лондон навсегда. Я надеялась, что она вернулась домой. Я была потрясена так же, как и остальные, когда вы пришли и сказали, что ее нашли в Темзе.
Саймон как-то странно себя чувствовал. Происходящее стало представляться ему нереальным. Казалось, он видел все со стороны, как будто он был зрителем, наблюдающим за незнакомым человеком и женщиной сквозь толстое стекло. Ему трудно было даже говорить, но он все же смог спросить:
— Вы пробовали узнать у Дауна, что произошло?
Она кивнула.
— Разумеется, он все отрицал. Сказал, что предложил ей выбрать: или она клянется никогда больше не вспоминать об этом деле и возвращается домой, или он позаботится, чтобы ее опозорили и высекли, а потом посадили в Брайдуэлл, как шлюху и врунью.
Она явно хотела, чтобы он ей поверил. Повернулась к нему и неожиданно положила голову ему на плечо. Прядь надушенных волос коснулась его щеки. Он одним глотком допил вино и поставил бокал. Кто знает, может быть, она говорит правду. Ему было все труднее и труднее сосредоточиться, привести в порядок мысли. Она подняла к нему голову, и он поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй с настоящей страстью и прижалась к нему. Огни свечей за ее плечом танцевали перед его глазами.
— Вам не обязательно уходить, — сказала она очень тихо, но настойчиво, — не уходите! Уже поздно, никто ничего не узнает. Пожалуйста, не оставляйте меня.
Они прошли через комнату к кровати, хотя пол Саймону показался на удивление шатким. Он тяжело сел и принялся снимать сапоги. Лег на кровать, и ему показалось, что комната вращается. Оливия легла рядом, сбросив халат. Вот только если бы его рот не был так неприятно сух. Больше всего ему сейчас нужно было что-то выпить. Выпить… что такое насчет выпить?
— Бог мой! — Он попытался сесть, но понял, что не может. Он с трудом выталкивал слова.
— Маковый сироп… так много… маковый сироп. — Это были его последние слова.
Глава 14
В опасности
Джон Брейдедж прикинул, что доктор Саймон приехал в «Три голубя», как минимум, за два часа до него, ведь его лошадь была куда резвее. Когда он ставил свою в конюшню, то увидел там кобылу Саймона, мирно жующую сено. В гостинице было много посетителей, и в очередной раз он вынужден был сидеть в незнакомой комнате и ждать, что произойдет. Время шло, он заказал ужин. Он недоумевал, почему доктор Саймон так долго остается наедине с леди Такетт и где именно они находятся в таком запутанном месте.
Начало темнеть, пришел парнишка и зажег свечи в металлических подсвечниках. Джон дважды наведывался в конюшню: вдруг доктор уехал, а он его прозевал. Но лошадь была на месте. Время близилось к ночи. Возможно, была очевидная, хотя и не совсем пристойная, причина для его отсутствия. Джон знал слабость Саймона в отношении женщин. Пусть эта дама и леди, но ведь она все равно женщина. Возможно, ей захотелось перемен, а тайное свидание было удобным предлогом. Джон вздохнул. Похоже, ночь будет длинной.
Как только Саймон окончательно потерял сознание, Оливия оделась попроще, выскользнула из комнаты и спустилась по ступеням заднего хода прямо в конюшню, где подозвала конюха и велела ему немедленно найти ее грума. Ее планы поменялись, и она едет домой.
Через несколько минут в ее комнату вошел Фрэнсис Даун, одетый в костюм грума.
— Все в порядке?
Она кивнула.
— Он спит мертвым сном. Он знает слишком много, а еще о большем догадывается. Я попробовала уверить его, что он ошибается, но он мне не поверил.