— Скажи им… я ничего не знаю, — ответил Вуди, сидевший на полу. — Ты уже принес газеты?
— Нет еще.
— Я хочу знать, что обещает мне мой гороскоп.
— Я принесу вам газету, прочтете гороскоп за завтраком. Мы должны поговорить о том, чтобы убрали свалку за домом, чтобы мусор вывезли. Вы хотите, чтобы я об этом позаботился?
— Пригласи кого-нибудь.
— Я знаю людей, которые этим занимаются.
— Вот и хорошо.
Вуди полез под кровать за ботинками.
— И нужно будет поговорить насчет нового лимузина для вас. Какую марку вы желаете и все такое.
— Я хочу белый лимузин.
— Отличный цвет. Но сначала, мистер Вуди, нам нужно обсудить, какие изменения вы внесете в свое завещание теперь, когда ваш брат умер. Я подумал, что мы с вами можем набросать новый текст завещания. Понимаете? И вы поставите под ним свою подпись на случай, если вы не скоро встретитесь со своим адвокатом.
— Я вот думаю, какой цвет лучше — белый или черный.
— Мистер Вуди, посмотрите на меня… Давайте я завяжу вам шнурки. Пожалуйста, послушайте, что я вам скажу. Мне кажется, вы забыли, что говорили мне вчера вечером про женщину по имени Робин Эбботт. Помните, она была здесь в субботу?
— Робин?.. — пробормотал хозяин.
— Та, что показывала вам свою грудь.
— Да, Робин…
— Вы сказали, что она сидела в тюрьме за то, что мастерила бомбы? А вчера ваш брат был убит бомбой, установленной в вашем лимузине? Не в его, а в вашем!
— У Марка нет лимузина.
— Вы понимаете, что это может снова случиться? Бабах! — и вас нету, вы ничего не видите и не слышите. Вот почему я говорю, что вам нужно составить новое завещание, мистер Вуди, на случай, если произойдет такое, о чем вы и не помышляете. Пока вы будете завтракать, мы набросаем текст вашего нового завещания.
— Ты принес газету? — спросил Вуди, поднимаясь с пола.
Доннелл спустился вниз. Сейчас он выберет самый благоприятный гороскоп и прочтет его хозяину, пока тот будет хлебать молоко со сладкими кукурузными хлопьями. «Это особый день для романтических чувств. Пробуждается любовь…» Хозяину такие нравятся. Нет, лучше он придумает другой текст. К примеру, о том, что пора привести в порядок свои финансовые дела… О завещании, например, в котором необходимо упомянуть человека, который больше всех ему предан…
Доннелл открыл дверь, рассчитывая увидеть на крыльце газету «Фри-пресс». Но ее не оказалось ни на ступенях, ни на траве… Надо будет приструнить мальчишку-посыльного, хотя вряд ли это удастся. Отец этого мальчишки обычно дожидается своего сынишку в машине. Скорее всего, он терпеть не может богатых, поэтому велит своего отпрыску швырять газету через изгородь. Вот как они доставляют почту, мать их! Чаще всего газета оказывалась в кустах. На этот раз Доннелл увидел ее слева от двери. Он подошел к каменному льву и перегнулся через его спину. Так и есть! Сложенная газета, туго перетянутая резинкой, застряла в ветвях. А чуть ниже виднелось еще что-то, похожее на сумку. Доннелл спустился с лестницы. Да, черная матерчатая сумка. Ее мог оставить какой-нибудь работяга. Или один из полицейских, которые вчера здесь ошивались… Наверняка в ней что-нибудь стоящее. Он забрал газету и сумку, вошел в дом, закрыл и запер дверь. Положив газету и сумку на столик, расстегнул на сумке «молнию», заглянул внутрь и увидел там часы, батарею, пять шашек динамита и перепутанные провода.
— Мать твою, я — покойник! — воскликнул он в ужасе.
Ему было достаточно простоять неподвижно целую минуту, чтобы сообразить, что он еще жив. Взрывное устройство пролежало в кустах, вероятно, всю ночь и все утро. Он хотел было вышвырнуть сумку за дверь, но не мог заставить себя повернуться к ней спиной. Будто, пока он смотрит на эту проклятую штуковину, она не может ничего с ним сделать! Правда, внутри находятся часы, которые отсчитывают минуты до определенного момента. А может, для этого дьявольского устройства и не нужно никаких часов? Если бы он мог посмотреть на часы, он бы понял, на какое время назначен взрыв. Но часы лежат циферблатом вниз. Ну достанет он часы, и что? Возможно, циферблат часов станет последним в его жизни, что он увидит!
Что же ему делать?
— Нужно куда-нибудь эту сумку отнести, — сказал он вслух. — Туда, где не нужно останавливаться и возиться с дверями.
Он подумал еще с минуту, взял сумку и пошел с этой опасной ношей по коридору походкой спортсменов-марафонцев, перекатываясь с пятки на носок, виляя бедрами, держа сумку в вытянутой руке, будто там была какая-то вонючая гадость. Он пересек солярий, подошел к бассейну, где пахло хлором, спустился вниз на пару ступенек и, швырнув эту сумку подальше от себя в воду, опрометью кинулся в солярий, упал на пол и прикрыл голову обеими руками.
Взрыва не последовало. Затем в тишине раздался звонок, и Доннелл вздрогнул всем телом.
Телефон трезвонил снова и снова. Доннелл встал на колени, дотянулся до телефона, снял трубку.
— Резиденция мистера Рикса, — произнес он твердым голосом.
Робин сидела за своим письменным столом на вращающемся стуле, рядом с ярко-красным пятном-взрывом на белой стене. Она узнала голос Доннелла и сказала:
— Простите, я могу с ним поговорить?
— Мистер Рикс занят. Скажите, кто вы? Я ему передам…
— Передайте ему, что я хочу сообщить ему кое-что важное.
Робин говорила тихим, медленным голосом.
— Сообщите это мне, я ему передам, или позвоните позже.
— Я хотела выразить ему соболезнование в связи с гибелью его брата.
— Не могли бы вы сообщить мне свое имя, фамилию и номер телефона?
— Я хочу сообщить ему, что это произошло случайно.
— Что именно произошло случайно?
— То, что подорвался его брат. Именно это я и хотела ему сказать. Почему вы не спросите у него, можно ли с ним поговорить?
— Мне не нужно спрашивать, он мне сказал, что занят, и точка.
— Я хочу сообщить ему, что с ним подобное не случится.
— Я ему это передам, — произнес Доннелл после продолжительной паузы.
— Но я хочу быть уверена, что он это правильно поймет. Если вы беретесь сообщить ему об этом, значит, вы берете на себя ответственность. Вы это понимаете?
— Сколько вы хотите получить?
— Около миллиона, — ответила Робин. — Ладно, пусть будет ровно миллион. Вы не забудете ему это передать?
— Думаю, не забуду, — сказал Доннелл. — Это должны быть наличные или вы возьмете чек?
— Ты что, намерен дурачить меня? Не советую, приятель. Минуты через две ты услышишь кое-что. Понял?
— Минутку, — услышала она через секунду.
— Эй, что ты там делаешь? — Робин повысила голос и взглянула на часы. Прошло двадцать пять секунд.
— Все в порядке, — раздался голос Доннелла. — Объясните, как вам передать этот миллион долларов.
— А, так ты вернулся? И готов продолжать разговор?
— Ведите себя прилично, девушка. Я могу положить трубку и прекратить этот разговор.
— Я тебе сообщу. — Робин понизила голос. — Идет?
— И все-таки когда это нужно сделать? А если хозяин не захочет отдать вам миллион, тогда что?
— Подумай о Марке.
— Вы что, хозяина взорвете? — Не успела Робин ответить, как вдруг Доннелл произнес: — Понял, я все понял, все, что вы сказали, передам хозяину.
И в трубке повисла мертвая тишина.
Робин откинулась на спинку стула и замерла. Ей хотелось думать, что она неплохо провела свою партию. Правда, она рассчитывала держать Доннелла на связи, пока не услышит взрыв, потом мило с ним распрощаться и отключиться. Но оказывается, она Доннелла недооценила. Разве он способен устоять против соблазна поживиться? Деньги все же — главное в жизни! Она еще несколько минут подумала и испытала желание ему позвонить. «Привет, это я. Я только хотела спросить, не хочешь ли ты войти в долю?»
Но потом Робин взглянула на часы. Опоздала, наступило время взрыва. С секунды на секунду — трах-тарарах! — лев взлетит в воздух, рухнет дверь, задребезжат окна…