Барри Флеминг затворил дверцы стенного шкафа и жестом предложил мне идти следом. Я вошел.
Она уже зажгла свет и теперь сидела на диване, покусывая губы. Прежде, будучи слишком занят, я не успел ее рассмотреть. Теперь же убедился, что Стелла совсем не похожа на сестру: темноволосая, кареглазая, с круглым, чуть полноватым лицом. Когда я приблизился, она резко спросила:
— Почему вы так сказали?
— Чтобы раззадорить вас, — признался я. — У меня не было другого выхода.
— Вы знали мою сестру?
— Нет. До вчерашнего дня даже не слышал о ее существовании.
— Тогда как вы догадались…
Я дал ей три секунды, но она так и не закончила. Я развел руками:
— Это же ясно как божий день. Певичка кабаре покидает…
— Она была артистка.
— Хорошо. Артистка покидает театр, снимает квартиру за триста долларов, нигде не работает, изысканно питается, роскошно одевается, покупает машину, пользуется духами стоимостью тридцать долларов за унцию. Как тут не догадаться? И слепому ясно. Но это сейчас не важно. Важно…
— Нет, для меня это важно. Для меня это самое важное на свете.
— Послушай, дорогая, — вмешался Флеминг, — не волнуйся, прошу тебя.
Он уселся на диван рядом с женой.
— Что ж, — ответил я, — если для вас это так важно, значит давайте поговорим об этом. Я слушаю.
— Ей было двадцать восемь лет. Мне тридцать один. Ей было двадцать пять, когда она… оставила работу. Когда умерла наша мать, Изабель было шесть, а мне девять. И шесть лет спустя умер наш отец. Вот почему все это так важно для меня.
— Конечно, — кивнул я.
— Вы не репортер. Уильям назвал мне вашу фамилию, но я ее не запомнила.
— Уильям — наш лифтер, — пояснил Флеминг.
— Спасибо, — поблагодарил я его, а ей сказал: — Меня зовут Арчи Гудвин. Я частный сыщик. Я работаю на Ниро Вулфа и пришел к вам, чтобы…
— Вы сыщик?
— Да.
— Тогда вы должны меня понять. Вы сказали, что нельзя допустить, чтобы настоящий убийца оставался на свободе. Это так. Но если его арестуют и состоится суд, то я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь сказал про мою сестру то, что сказали вы. Если такое случится на суде, то наверняка появится в газетах. Если кто-то собирается такое сказать, значит суд не должен состояться. Даже если убийца останется на свободе. Вот почему я не хотела ни с кем разговаривать.
Вот уже вторая женщина за один день не хотела, чтобы состоялся суд, хотя и по другой причине.
— Что ж, я понимаю, — произнес я. — Спорить с вами трудно. Я даже в определенном смысле согласен с вами. Вы не хотите допустить суда, даже если они арестуют настоящего убийцу. Я же не хочу допустить суда над невиновным, а это неизбежно случится, если не принять мер. Вы же читаете газеты?
— Да, стараюсь ничего не пропускать.
— Естественно. Значит, вам известно, что полиция задержала Орри Кэтера, который работал на Ниро Вулфа. Вам прежде приходилось видеть или слышать это имя? Орри Кэтер?
— Нет.
— Вы уверены? Ваша сестра никогда не упоминала его?
— Нет. Я совершенно уверена.
— Мы с мистером Вулфом прекрасно знаем его. Мы убеждены, что он не убивал вашу сестру. Я не говорю, конечно, что мы знаем о нем все. Возможно, он даже и был тем покровителем, который оплачивал квартиру вашей сестры… Вы качаете головой.
— Она не качала головой, — сказал Флеминг.
— Извините, значит, мне показалось. В любом случае, платил он или нет, мы не верим, что он убийца, потому мистер Вулф и послал меня к вам. Если мистер Кэтер предстанет перед судом… сами понимаете, к чему это приведет. Все, что к тому времени будет известно о вашей сестре, выплывет наружу. Как вы знаете, суд присяжных должен оправдать подсудимого, если в деле достаточно оснований для сомнения в его виновности. Вот мы и хотим, чтобы в деле возникло достаточно сомнений для того, чтобы полиция не передала этого дела в суд. Вы ведь часто виделись с сестрой, верно?
— Очень ловкий ход, — прервал Флеминг, — но должен напомнить вам, что для моей жены одинаково плохо, состоится суд над виновным или невиновным человеком. Я не могу в этом согласиться с ней, но ведь Изабель и в самом деле приходилась ей сестрой.
— Нет, — покачал головой я. — Это вовсе не ловкий ход. Нам и вправду нужно только внести в дело достаточные сомнения. Например, доказать полиции, что веский мотив для убийства имелся еще у кого-то. Или выяснить, что Изабель говорила кому-то, например вашей супруге, о том, что ей угрожают. Или еще что-то в этом роде. Кстати, если даже полиция изобличит преступника, суд над ним будет менее тяжелым для вашей супруги, чем суд над Орри. Нам, между прочим, известно, какими уликами против Орри располагает полиция.