— Кого? Лобстера?
— Извините. Того, кто содержал ее.
— Вы ведь даже не знаете его имени.
— И что из того? Он отстегивал примерно двадцать кусков в год. Может, она его доила? Или он известный мошенник, или щипач? Засек их с Кэтером и пришил ее. Ежу ясно. Прикидываете…
— Что ж, я подумаю над этим. Но давайте пойдем дальше. Отметем Лобстера. Кто тогда? У вас были общие друзья с мисс Керр?
— Да. Вежливости ради можно назвать их и друзьями.
— Допустим, ее убил один из них. Кто именно?
Она произнесла вслух слово, которое должна была произнести про себя, поскольку среди нас присутствовала дама.
— В каком смысле? — осведомился Вулф.
— В том смысле, что я их знаю как облупленных. Без причины никого не убивают, а если и есть причина, то нужно еще иметь характер. Они не годятся.
— Ни один?
— Нет.
— Можете ли вы назвать мистеру Гудвину или мистеру Пензеру хотя бы одного из них, пока вам показывают орхидеи?
— Я не буду смотреть на орхидеи. Мне пора идти.
— Может быть, завтра утром?
— Тогда им придется принести цветы ко мне в постель. Завалят меня орхидеями с ног до головы. Было бы классно. Жаль, что не выйдет. По утрам в постели от меня толку мало.
— Тогда днем. Вы когда-нибудь встречались с доктором Гаммом?
— С Тедди? — Она фыркнула. — Еще бы! Врач он, может, и неплохой, но мужик никудышный. Вбил себе в голову, что может соблазнить Изабель. Это он-то!
— Не вышло?
— Нет, конечно.
— Вы когда-нибудь видели сестру мисс Керр? Миссис Флеминг?
Она кивнула:
— Эту гусыню? Да, тут вы попали в точку. И я не смеюсь. Я честно думаю, что она спала и видела Изабель в гробу. Да, если это не Кэтер и не Лобстер, то точно она. — Джулия посмотрела на настенные часы. — Ой, мне пора! — Она вскочила с моего кресла. — Пойдемте со мной. Почему нет? Я усажу вас за столик у самой сцены. Распишу вас на все сто. Объявлю этим козлам, что сам Ниро Вулф почтил нас своим присутствием и сейчас со всеми раскланяется. Вы можете поклониться сидя, если хотите, а они влезут на стулья, чтобы лучше вас разглядеть. Я просто лопну от гордости. Смелей, толстячок! Пиво за мой счет.
Вулф запрокинул голову и прищурился:
— Я отклоняю ваше приглашение, мисс Джексон, но желаю вам удачи. У меня возникло впечатление, что мы с вами сходным образом оцениваем некоторых собратьев по разуму. — Он встал. Это случается с ним крайне редко, поскольку обычно, когда кто-нибудь приходит или уходит, он продолжает сидеть вне зависимости от того, кто перед ним — мужчина или женщина. И даже повторил: — Желаю удачи, мадам.
— Славный толстячок, — пропела она, потом повернулась ко мне. — Приходите вы, Арчи. Этот Пензер — настоящая крыса.
Глава 9
Сорок семь часов спустя, в девять часов вечера в четверг, Вулф отставил в сторону опустевшую кофейную чашку и пробурчал:
— Четыре дня и четыре ночи коту под хвост.
— Не спорю, — допив кофе, сказал я.
Хотя, если бы мне очень хотелось, я бы мог вступить с ним в перепалку. Судя по результатам, это время и впрямь было выброшено коту под хвост, тогда как усилий было затрачено предостаточно. Где-то среди девяти записных книжек, что лежат на моем столе — все эти отчеты я печатаю на машинке наверху в своей комнате, а не в кабинете, — увековечены имена и фамилии четверых мужчин и шести женщин, которые продиктовала нам Джекетт-Джексон, пришедшая в среду днем полюбоваться на орхидеи. Сол и Фред навестили их всех, но безрезультатно — зацепиться было не за что. С другой стороны, в наши дни все возможно. Допустим, одна из этих дамочек подумала, что Изабель стащила ее помаду, и решила наказать воровку, но в порыве гнева чуть перестаралась. Или кто-то из мужчин ненавидел Редьярда Киплинга и решил, что женщина, которая держит на полке Киплинга в кожаном переплете, не имеет права на жизнь. Таких поводов я мог придумать тысячи. Но нам нужно было что-то более осязаемое.
Например, статистика. Есть два вида статистических данных: те, которые вы изучаете, и те, которые вы составляете сами.
Я допускаю, что это относится ко второму виду: на каждую тысячу убийств, совершаемых любителями, восемьдесят три выпадают на долю женщин, которые лишают жизни других женщин, поскольку те забирают их мужей полностью или частично. Так что если доверять статистическим выкладкам, то на первое место в списке подозреваемых нам следовало бы поставить миссис Эйвери Баллу. Трудность только в том, как к ней подкатить. Если я напрямик ляпну, знает ли она, что ее муж в течение трех лет читал стихи Киплинга женщине, которую на прошлой неделе убили, то Баллу наверняка обидится и перестанет разговаривать с нами, а он может еще пригодиться. Поэтому утром в среду, покончив с завтраком, я позвонил Лили Роуэн и поинтересовался, не знакома ли она с миссис Эйвери Баллу. Лили сказала, что не знакома, но то немногое, что она слышала о миссис Баллу, не вдохновляет к знакомству.