Он поднял голову, расправил плечи и посмотрел на Вулфа:
— Итак, вы говорите, что я не могу ни нанять вас, ни заплатить вам. Верно?
— Да, и я объяснил почему, — ответил Вулф.
— Я знаю. Но ситуация… Словом, я хочу, чтобы вы пересмотрели свое решение. — Он повернулся ко мне. — Вы пообещали узнать, когда этот Кэтер впервые услышал мое имя. Вы узнали? — (Я помотал головой.) — И еще вы сказали, что это могло случиться четыре месяца назад.
— Правильно, — подтвердил я. — Но с таким же успехом — и восемь или десять месяцев назад.
— Четырех вполне достаточно. — Баллу снова обратился к Вулфу: — Я знаю, что у вас огромный опыт, но, возможно, вы не очень четко представляете, насколько важна репутация для человека моего положения. Байрон писал о величии и ничтожности имени, но он был поэт. Поэту дозволены вольности, губительные для такого человека, как я. Я уже говорил, что принимал исключительные меры предосторожности, посещая мисс Керр. Никто из тех, кто мог меня видеть в ее доме, не способен меня опознать. Я полностью доверял ей и был с ней… более чем щедр. Поэтому я был полностью убежден, что никто не подозревает о моей… слабости.
Он замолк, должно быть ожидая комментариев со стороны Вулфа. И Вулф подыграл ему:
— Вы должны знать, что единственные надежные тайны — это те, про которые вы сами забыли.
Баллу кивнул:
— Я уже понял, что есть много такого, о чем я должен был знать, но чего не знал и не знаю теперь. В отношениях с мисс Керр я допустил серьезную ошибку. Я был глупцом. Я должен был предвидеть, что она… тоже могла увлечься. Так ведь и случилось, верно? Она всерьез увлеклась мистером Кэтером?
Вулф посмотрел на меня:
— Арчи?
— Она сгорала от страсти, — заявил я. — Рвалась за него замуж.
— Да, я был глупцом. Но зато теперь мне стало понятно, почему она рассказала ему обо мне, а это очень важно. Она и впрямь была осторожной, но с ним утратила осторожность. Это ведь логично?
Он ждал ответа, и Вулф вновь ублажил его:
— Да.
— И тогда он узнал мое имя, никто, кроме него, не знал. Значит, он негодяй и шантажист. В течение четырех месяцев я платил ему по тысяче долларов в месяц. Почти наверняка он также и убийца. Не знаю, почему он ее убил, но он негодяй.
Вулф посмотрел на меня, а я уставился на него. Я приподнял одну бровь. Взгляд Вулфа вновь переместился на Баллу.
— Почему, черт побери, вы не сказали это раньше?! — проревел он. — Два дня назад.
— Тогда я еще всего не понял. А теперь, хорошенько подумав, разобрался. Вы слишком резко со мной разговаривали и выбили меня из колеи. Убеждали, что Кэтер невиновен. Я уверен, что убийца — он. Он мерзавец. Надеюсь, его будут судить и он получит по заслугам. Поэтому я и здесь. В прошлый раз вы сказали, что если состоится суд, то мое имя неизбежно всплывет. Так вот: этого нельзя допустить! Мое имя не должно быть связано ни с любовной историей, ни тем более с убийством. — Он указал на лежащий перед Вулфом сверток. — Здесь пятьдесят тысяч в пятидесятидолларовых банкнотах. Вы сказали, что связаны определенными обязательствами, но у вас не может быть никаких обязательств перед шантажистом и убийцей. — Баллу перевел дух. — Пятьдесят тысяч — только задаток. Я и в самом деле в ловушке, причем положение даже серьезнее, чем я думал, так что я должен спастись любой ценой. Честно скажу, что не знаю, как это можно сделать, но вы знаете Кэтера и сумеете с ним договориться. Я не прошу ни о чем противозаконном. Если у полиции достаточно доказательств, чтобы осудить его, — ради бога, но мое имя не должно фигурировать! Вы сами сказали, что, поскольку никто ко мне не приходил, моего имени в дневнике нет, да и Кэтер, должно быть, еще не проговорился. Это так?
— Да. — Вулф теребил нижнюю губу кончиками двух пальцев. — Вы несколько торопитесь, мистер Баллу. Я согласен, что не обязан представлять интересы шантажиста и убийцы, но так ли это на самом деле? Я должен знать больше. Опишите человека, которому вы платили.
— Я никогда его не видел. Я отправлял деньги по почте.
— Когда и как он впервые их потребовал?
— По телефону. Однажды в сентябре вечером мне позвонили домой. Звонивший представился Робертом Сервисом Киплингом. Когда мне передали такое имя, естественно, я согласился поговорить. Он сказал, что мне не нужно объяснять, почему он назвался таким именем, и добавил, чтобы я шел в находящуюся поблизости аптеку и в десять вечера ждал там звонка в телефонной будке. Вы, конечно, понимаете, что я повиновался. В десять часов телефон зазвонил, и я снял трубку. Я услышал тот же самый голос. Вам не обязательно знать все, что он сказал. Он привел достаточно доказательств, чтобы убедить меня в том, что ему известно о моих посещениях квартиры Изабель. Он сказал, что ему вовсе не хочется расстраивать мою личную жизнь и что он надеется на то, что я должным образом оценю его благородство. На следующий день я должен был отправить ему по почте десять стодолларовых купюр, и столько же пятнадцатого числа каждого последующего месяца. Я пообещал. — Баллу снова потер бровь ладонью. — Я знаю, что уступать шантажисту — неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Он отказался ответить на вопрос, откуда узнал мое имя. Но, судя по отдельным репликам, он не просто заметил меня там и опознал. Чего стоит одно лишь имя — Роберт Сервис Киплинг? На следующий день я отправил ему деньги и исправно отсылал их каждый последующий месяц. Но теперь мне все ясно. Безусловно, это Кэтер. Мисс Керр все ему рассказала.