Поскольку по воскресеньям Вулф лишь ненадолго заглядывает в оранжерею, и то не всегда, я прикинул, что спустится он часам к десяти. Но на часах было еще без десяти десять, когда раздался звук спускающегося лифта, а затем послышались шаги в прихожей, но не затихли у кабинета, а протопали в сторону кухни, распашная дверь открылась, и в проеме возник Вулф, которого я не видел с вечера пятницы, то есть почти сорок часов.
— В самом деле живой, — произнес он.
— Да, — признался я. — Правда, едва-едва. Так что особенно на меня не рассчитывайте.
— А кто гостья?
— Мисс Джекетт. Для вас мисс Джексон, а для меня — Джулия. Она тоже жива, но я в этом не виноват. Ночью, в половине второго, в нее стреляли перед входом в ее отель из-за ограды Центрального парка. Снайпера не поймали. Фреда с пулей в ноге отвезли в больницу Рузвельта. Утром я звонил туда, но он спал. Его жене я все сообщил ночью. Также позвонил Солу и предупредил, чтобы он был наготове. Джулию я привез сюда, потому что без Фреда и Орри людей нам не хватает, а мне надоело слушать, как над головой свистят пули. Завтракает она в постели. Фриц приготовит завтрак, а я отнесу его в ее комнату примерно в половине первого. Вот и все.
— Значит, стрелявшего не поймали?
— Да, сэр. Но это был Барри Флеминг. Он приходил вчера днем поговорить насчет письма. Его приход доказал, что он шантажист, а стрельба доказала, что он убийца. Так что теперь все, что нам нужно, — это хоть какая-нибудь завалящая улика. Впрочем, вы, конечно, потребуете, чтобы я доложил со всеми подробностями.
Вулф кивнул, и мы перешли в кабинет. Субботняя почта громоздилась у меня на столе, невскрытая. Не знаю, почему Вулф так делает, но подозреваю, что он пытается донести до меня пожелание: я не суюсь в твои дела, а ты не суйся в мои. Да и Фриц, похоже, тоже воспринял этот девиз как руководство к действию, а вернее — к его отсутствию: пыль на моем столе явно никто не вытирал. Я положил воскресный выпуск «Таймс» на стол и приступил к отчету. Дословно я излагал разговоры лишь в тех случаях, когда считал, что это важно. Я не стал, например, упоминать вопрос Джулии о том, сознаю ли я, что это постель, или слова вроде «ягненочек». Как правило, Вулф открывает глаза и выпрямляется, когда я заканчиваю свой отчет, на сей раз он просидел с закрытыми глазами больше минуты. В конце концов я не выдержал:
— Если вы ждете от меня комментариев, то у меня их нет. Я мог бы сказать про то, что мы знаем, но не можем доказать, но это и так ясно. Что касается прошлой ночи, то стрелял Флеминг из собственной винтовки или где-то ее раздобыл. И если да, то где? Первая пуля либо засела в ноге у Фреда, либо прошла насквозь и угодила в здание отеля, то есть в камень. Вторая пуля наверняка расплющилась о каменную стену. Мнения экспертов о том, из какого оружия выпустили эти пули, наверняка разделятся. Вот если бы он попал в Джулию и убил ее…
— Пф! — Вулф выпрямился. — Это совсем ни к чему. Своего мы добились: получили подтверждение нашего предположения, что он убийца. Разве еще остались сомнения в том, что нам удастся вызволить Орри?
— Нет.
— Значит, это больше не должно нас беспокоить. А нужны ли нам безусловные доказательства того, что Флеминг убил Изабель Керр? Если мы их раздобудем и передадим мистеру Кремеру, то что случится?
— Вот что. Во-первых, выпустят Орри. Во-вторых, арестуют, отдадут под суд и почти наверняка осудят Флеминга. В-третьих, они попытаются избежать огласки имени Баллу, но это им не удастся. И в-четвертых, вы больше не увидите этого свертка.
Вулф кивнул:
— Что я обещал Баллу?
— Что если можете помочь осуществлению его цели без ущерба для своих планов, то так и сделаете.
— Ну и что?
— Можете попытаться. Сегодня шестое февраля, в этом году мы еще ничего не заработали, и, по-моему, ничего путного даже не наклевывается. Я же знаю, сколько мы расходуем, так как выписываю чеки. Хотите знать мое мнение?
— Да.
— Я пока не вижу выхода. Если мы хотим освободить Орри, а мы хотим, то должны отдать им Флеминга, а тот, безусловно, заложит Баллу. Вот в чем закавыка. Даже если полиция пойдет навстречу и не раскроет его имени во время дознания, оно неизбежно всплывет на суде, и мы ни черта не получим. Как вам известно, я всячески приветствую доходную часть нашего бюджета. Мне бы крайне не хотелось, чтобы наши чеки признали неплатежеспособными. Вы сами желали знать мое мнение.
— Ты не понял. Я хотел услышать от тебя, каков здесь риск, а не насколько это выполнимо. Можем мы поставить под угрозу освобождение Орри?