— Черт побери, — выдохнула Джулия, — она нас заложила!
Я сунул голову в кабинет и сказал Вулфу:
— Кремер.
Вулф оторвался от книги и поджал губы.
— Идите на кухню и оставайтесь там, — велел я Джулии.
Дверной звонок снова задребезжал. Джулия зашагала по прихожей, но, не дойдя до кухни, остановилась у ниши напротив отверстия в стене. Я сказал:
— Если хоть раз чихнете, я сварю вас в кипящем масле.
Потом распахнул дверь и впустил инспектора.
Судя по взгляду, который метнул на меня Кремер, он был готов сварить в масле меня, даже не дожидаясь, пока я чихну. Ни слова не говоря, он протопал в кабинет и, когда я вошел следом за ним, уже сидел в красном кожаном кресле и говорил:
— …И вы знали, что стрелял Барри Флеминг. Я требую, чтобы вы выложили все начистоту. Я хочу также знать, на чем основана ваша уверенность в том, что Барри Флеминг убил Изабель Керр.
Прощайте, пятьдесят тысяч, подумал я, усаживаясь за свой стол. Флеминг у них в руках — и десять против одного, что они выколотят из него показания. А может, уже выколотили.
— Вы слишком разгневаны, инспектор, — заметил Вулф.
— Еще бы, черт побери!
— Тогда вы в невыгодном положении. Успокойтесь и приведите в порядок свои мысли.
— Я настаиваю, чтобы вы ответили на мои вопросы!
— Если бы я знал, что отвечать. Вы полагаете, что мне известно, что Барри Флеминг убил Изабель Керр. Напомню вам, вчера вечером я говорил вам о том, что не располагаю доказательствами чьей-либо вины, а руководствуюсь только определенными предположениями и подозрениями. Повторяю: у меня по-прежнему нет никаких доказательств. А у вас?
— Есть.
— Вы арестовали Барри Флеминга?
— Нет. — Кремер набычился. — Послушайте, Вулф, вы добились своей цели. Кэтер уже на свободе. Теперь мне нужны улики против Флеминга. Некоторые факты. Я хочу знать: в Джулию Джекетт стрелял Флеминг? И если да, то почему?
Плечи Вулфа приподнялись на одну восьмую дюйма и вновь опустились.
— Вам это и в самом деле важно? Даже теперь, когда он у вас в руках? Или нет? Вы сказали, что не арестовали его. Если вы вдруг почему-либо подозреваете, что я укрываю его здесь, то…
— Нет, он мертв.
— Вот как? И смерть была насильственной?
— Да.
Уголок рта Вулфа чуть дернулся.
— Ни мистер Гудвин, ни мисс Джекетт, ни я не выходили из дому весь день. Если вы подозреваете…
— Заткнитесь! Он застрелился. Часа три назад. В висок, из пистолета «бристол» двадцать второго калибра. Своего собственного, на который имел разрешение. Я хочу…
— Извините. У себя дома?
— Да. Я…
— Там побывал полицейский? Его допрашивали?
— Нет. Если вы…
— Тогда откуда, черт побери, вы взяли, что он убил Изабель Керр?! Или вы вообще ничего не знаете? Не рассчитывайте, что я буду за вас распутывать этот клубок. Я сказал уже дважды: нет у меня никаких доказательств…
— Да плевать мне на доказательства, черт возьми! Про Изабель Керр я и так все знаю. Ладно, черт с вами, расскажу. Днем, когда он пришел домой, они с женой поговорили о чем-то, после чего он написал записку и поставил внизу свою подпись. Потом жена пошла в магазин, а когда через полчаса вернулась, он уже застрелился. Вот откуда я знаю про Изабель Керр. Он сам признался. — Кремер вынул из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Мы уже получили подтверждение, что это его почерк, но в лаборатории проверят еще раз. Число сегодняшнее.
Он развернул листок и прочитал:
Заинтересованным лицам
Сознаюсь, что в субботу, 29 января 1966 года, я ударил пепельницей по голове свою свояченицу Изабель Керр и убил ее. Я сделал это в порыве необузданного гнева и возмущения. Обида накапливалась несколько лет. Изабель купалась в роскоши, а мы с женой за все это платили. Все мои накопления подошли к концу, а моего скудного заработка не хватает, чтобы удержаться на плаву. Изабель же ничего не желала слушать, а моя жена ей потакала, поскольку любила сестру больше жизни. Тем утром я попытался в очередной раз урезонить Изабель, но она отказывалась даже слушать, и я вышел из себя и ударил ее. Я не хотел ее убивать, но на прощение не надеюсь, даже со стороны жены. Жена настаивает, чтобы я изложил все это на бумаге, дабы сохранились доказательства обстоятельств смерти Изабель. Никаких обещаний она мне не давала, и мне неизвестно, что она собирается делать с моим признанием.