И вроде бы все сделала правильно, но у меня возникло ощущение, что что-то не так. Я в смущении села на диван и потерла занывшие виски. Перед кем я притворяюсь? Я знала, что не так. Чего мне не хватает, и чего я хочу.
Быть с Джонатаном. Разделить с ним мою собственную любовь к существованию. Пусть на миг. Да я влюбилась. Кому-то может показаться, что любовь лишь иллюзия, сладкий сон, но я знала - она существует. Хотя бы потому, что показывает разницу между теми, кто нам дорог и теми, кто безразличен. И это оказалось не только удовольствием, но еще и страданием. Теперь, когда тревожный, интимный характер наших отношений требовал выхода на новый уровень и не мог его найти, мне было плохо.
Я усмехнулась. Способность наслаждаться и мучиться ходят парой.
Вскочила с дивана и начала мерить шагами комнату.
Любить…Когда совсем нет времени...
Но, с другой стороны, что есть время? В моих силах сделать так, чтобы каждая последующая секунда длилась бесконечно долго.
Я знала, где Джонатан остановился, и полагала, что узнать его номер также не будет проблемой. Но всё еще колебалась. Звонок сотового прервал мои лихорадочные размышления. Номер не определился - и это могло значить только одно. Я взяла трубку:
- Да?
- Кьяра, рад слышать вас, - голос был мне знаком. - Вы не передумали? Каждый из нас сочтет за честь сопроводить вас, так что вы можете…
- Нет. Спасибо… Будем действовать, как договаривались.
- Хорошо. Когда вы будете готовы?
Я посмотрела на специальный календарь с зачеркнутыми квадратами и прикусила губу. Ну же, Кьяра, решай! Сегодня или задержаться немного? Стоит или нет? В любом случае, я должна была покинуть Нью-Йорк не позже понедельника, но…
Я зажмурилась и сипло произнесла, рухнув, как в омут с головой, в ближайшее будущее:
- Буду на месте через два дня.
Теперь не передумать бы. Сердце билось как сумасшедшее. Я надела на себя белье, сверху - пальто: быстрее поймет, что мне надо. Я выскочила на улицу: хорошо, что такси поймала мгновенно, пока не растеряла решимость. Только в пути уже подумала, что в отеле его может не оказаться, или он будет, но не один.
Черт.
Но разворачиваться было уже поздно.
Вот и нужный отель. Сделала глубокий вдох и, приняв независимый вид, шагнула в вестибюль. Наверное, придется попросить на ресепшн позвонить ему в номер и…
- Кьяра?
В голосе изумление, помноженное на возбуждение. Офигительное сочетание.
Я повернулась. Джонатан. Один. Кажется, он вышел из лобби-бара. Постаралась говорить нормальным голосом, но все равно скатилась в шепот:
- Джонатан. Я к тебе….Надо поговорить.
Ага, поговорить. Но звучало же прилично?
Он, похоже, не совсем понимал, что происходит, но взял меня за локоть и потащил к лифту. Даже не обратила внимания, что именно потащил; я и сама поступала странновато.
Мы поднимаемся в лифте, подходим к двери, заходим внутрь. Не знаю почему молчит Джонатан, я же боюсь выдать голосом панику. Как только дверь за нами закрывается, мужчина отходит от меня и глухо спрашивает, сцепив пальцы, будто опасаясь, что если он этого не сделает, то вцепится в меня:
- Что ты здесь делаешь?
Я не отвечаю. А потом зажмуриваюсь, быстро расстегиваю и стаскиваю пальто, под которым я почти обнажена.
Ошеломительная тишина. Кажется, мы оба не дышим. Не поднимая век, я пытаюсь нащупать его эмоции, но слишком нервничаю для этого. Я распахиваю глаза, и меня буквально сносит силой его чувств. Неприкрытым, отчаянным голодом.
- Кьяра… - практически, прохрипел мужчина.
Не отрывая от него взгляда, я скидываю балетки, расстегиваю лифчик и только тянусь к трусикам, как мои руки перехватывают.
Джонатан стоит передо мной и смотрит потемневшими от страсти глазами. Его трясет от возбуждения и нервозного ожидания; и эта вибрация через его пальцы передается мне, задевая потаенные струны где-то глубоко в моем теле, о существовании которых я раньше и не подозревала.
Он медленно опускает руки и отступает.
Я дрожу от предвкушения, но продолжаю стоять, понимая, что ему важно увидеть меня до конца. Взгляд Джонатана медленно, чувственно проходится по покрасневшим щекам, растрепавшимся волосам, останавливается на секунду на губах, которые я прикусила, чтобы приглушить хриплое дыхание.
Ласкает шею.
Задерживается на покрывшейся мурашками груди с затвердевшими сосками. Спускается ниже, на плоский живот и затормаживает на кружеве, прикрывающем самое интимное.