— Мы очень результативны, я и ты, — сказал он. — Мы идем на ужин, и я приношу свою записную книжку. Мы встречаемся в твоем офисе на обед, потому что ты не можешь прекратить свою работу.
— Да. — Она вытащила брюки из формы и вывернула их наизнанку, заправив одну брючину в другую, чтобы проверить средний шов. Дефекты, обнаруженные во время примерки, не были заметны на образце, но вывернув брюки таким образом, она увидела, что форма изменилась во время шитья.
— Мы фактически не ведем себя как люди, которые встречаются, — продолжил он.
Её показалось, что сердце проткнули. Что−то было неправильно, и ее ответ, что они не были похожи на всех остальных, не помог бы.
— Мы же договорились притормозить, пока не выйдет статья, и у меня не пройдет мой первый показ.
— Я встретил кое−кого, — выпалил он.
— Что?
— В последний раз, когда я поцеловал тебя, ты уже вышла из бара, и ты сказала мне взять его обратно. Мы только думаем, что мы вместе с тех пор. На самом деле мы совсем не вместе.
— Это ты о сексе?
— Не надо сердиться на меня. Ты слишком хороша для этого.
— И как я должна это понять? Кто она?
— Мне жаль, что я рассказываю об этом по телефону.
— Ты серьезно избегаешь вопроса? И кто ты теперь? — Она фактически перестала работать над штанами и выглянула в окно. Был вечер, и большинство офисных окон погасли. Она посмотрела на часы — девять тридцать.
— Я встретил ее на митинге протеста в мэрии, куда Надаль потащил меня. Она милая, но дело не в ней.
— Правильно, — сказала Лора, — речь идет о несуществующих нас, верно? И тебя это стало беспокоить только тогда, когда у тебя кто−то появился? — Он, возможно, хотел что−то сказать, но она не дала ему шанса. — И как ее зовут?
Он что−то сказал. Это были не Мэри, Джейн или Стефани, а что−то чужое и экзотическое.
— Тофу? — закричала она. — Ты встречаешься с кем−то, кого назвали в честь прессованного растительного белка?
— Лора, пожалуйста, не говори того, о чем потом будешь жалеть. Мы всегда должны оставаться друзьями.
— Белые кубики в рассоле? Вот с кем встречаешься?
— Я не позволю тебе так все извращать.
— Это слишком отвратительно, даже для тебя. — Она так крепко вцепилась в брюки, что помяла их.
Когда она спускалась вниз по Бедфорд−авеню вместе с сестрой, она подумала о том, о нескольких неестественных разговорах, которые она вела со Стью с тех пор, разговоры, которые он начинал чтобы смягчить их размолвку. Она приготовила несколько сотен причин, почему они должны постараться совсем не видеть его или говорить с ним.
— Слишком рано, — сказала она.
Руби, которая знала всю историю от и до, знала то, что делает и полностью ее проигнорировала. Лора была готова поклясться, что Руби специально ускорилась, заставляя её почти бежать на Четвертую Норт−Стрит, и повернуть направо, чтобы она не успела придумать оправдание или задуматься о реальных мотивах Руби. Они остановились перед маленьким особняком Стью, который был похож на любой другой особняк в квартале и рос в цене с каждой минутой. Она вспомнила, как сказала ему, что он переплачивает, а он был слишком хорош, чтобы указать на ее ошибку.
Руби постучала в дверь, прежде чем Лора могла вздохнуть свободно, и по мере того, как секунды тикали, она увидела себя в отражении окна. Монти так и не закончил её макияж, поэтому правый глаз был полностью накрашен, а у левого была какая−то база и немного чего−то еще, но он вообще не выглядел завершенным.
— Я похожа на рекламу Мерле Нормана! — воскликнула она, но было уже слишком поздно. Входная дверь открылась, и за ней стоял Стью, после душа и полностью одетый. Лора внезапно почувствовала усталость и изнеможение.
— Привет, Руби, — сказал он. Его улыбка при виде Лоры, была достаточно искренней и успокоила ее. Она все еще ему нравится. Что бы ни случилось, она ему все еще нравилась. Это и полный билет на метро помогут ей добраться до центра.
— Стью, — сказала Руби, — нам нужен твой мозг.
— Все, что от него осталось, полностью в твоем распоряжении. — Он взглянул на Лору, прежде чем отступить в сторону и пустить их в дом.
Темная деревянная лестница была увенчана окошком, из которого в фойе лился свет. Этот эффект делал Стью похожим на таинственного ангела, его бледное лицо оставалось в тени, а свет сиял в золотых волосах. Это не то, что было нужно Лоре. Ей был нужен прибавивший пятьдесят фунтов и пахнущий несвежим кофе и свежим чесноком. Увы, он был все еще тем же самым Стью, которого она выбросила. Точнее, Стю, которого она выронила из кармана, когда бежала к автобусу.