Роули тем временем завел машину, и она резко тронулась с места.
– Я призрак? – безэмоционально спросила Софи, хотя хотелось кричать от осознания того, что она совершенно точно умерла, как и ее отец.
– Нет. Твоя душа вернулась в тело мумии в костеле Святого Бенедикта.
– Вернулась откуда?
– А ты не помнишь?
– Нет.
Роули мельком взглянул на нее и на перекрестке вывернул руль.
– Куда мы едем?
Ей бы спросить, что ей дальше делать? Как быть? Как такое вообще возможно? Но воспитанная священником Софи глубоко внутри верила. Верила в то, что кто-то наверху слышит молитвы, а значит, есть и другая сторона – та, что внизу.
– Нужно купить тебе одежду, – нехотя процедил Аластер, – и обувь.
Она смотрела в окно. «Додж» влился в поток машин и въехал в тоннель.
Софи умерла и воскресла.
Умерла.
И.
Воскресла.
В чужом теле.
Она перевела взгляд на свои руки, приподняла рукав свитера. Кожа. Гладкая смугловатая кожа без изъяна. Софи протянула руку и открыла зеркало на солнцезащитном козырьке.
Ее черты отчетливо проступили на другом лице. Острые скулы, губы, цвет глаз. Даже волосы потемнели еще больше, становясь того глубокого, почти черного оттенка, какие были у нее. Значит ли это, что и шрамы скоро проявятся на теле, или все останется как есть?
– Объясни мне все. Почему ты не можешь просто отпустить меня?
Он, как ей показалось, скептически хмыкнул.
– Кого вы вызывали?
Роули снова промолчал, давая понять, что это тоже не ее дело.
– А моего отца можно вернуть, как меня?
– Нет.
Она вздохнула. Что ей делать? Ехать к маме? Но как объяснить, что Софи уже другой человек?
«Это все какой-то бред!»
Софи могла бы показаться подруге – единственной, с кем она осталась дружна с детства и кто никогда не осуждал ее из-за шрамов. Но как уехать, если ее будет притягивать обратно, едва этот жуткий демон куда-либо переместится? Его вид, его способности и то, что он находился так близко, заставляло Софи дрожать от страха и отвращения.
Она сделала глубокий вдох, впуская воздух в легкие, а затем выдохнула. И снова вдох. Голова закружилась, но дрожь в теле прошла, и паника улеглась на самое дно пустого желудка. Софи пришла к выводу, что ей необходимо выждать, разобраться в ситуации, а уж потом предпринимать шаги по освобождению себя или своей души. Самое первое, что нужно сделать, – понять, как отвязаться от Роули.
Софи еще раз потрогала кожу на правой руке возле локтя – там, где при жизни были глубокие рубцы от ожогов, однако кожа на ощупь оставалась все такой же мягкой и гладкой.
– Ты… – Она снова хотела спросить, куда они едут, ведь торговый центр находился в другой стороне, но на очередном повороте у Карловой площади прямо на них вылетел старый «Опель», до этого стоявший у обочины рядом с домом Фауста. Софи сразу узнала этот бледно-розовый мрачный фасад.
Горло Софи свело спазмом, а перед глазами снова возник грузовик, неотвратимо мчащийся в их сторону по трассе.
– Нет… Нет, – шептала она в отчаянии, стремясь закричать, но ужас словно перекрыл ей воздух.
Роули в последний момент резко ушел от столкновения, выехав на тротуар. «Додж» замер на брусчатке затаившимся зверем. Вторая машина, стараясь их достать, врезалась в фонарный столб. Со стороны водителя послышался громкий хлопок: сработала подушка безопасности.
– Сиди здесь, – бросил Аластер и грохнул дверью.
Софи не послушалась и, выбравшись из машины, побежала следом. Роули приблизился к «Опелю», на ходу доставая телефон, очевидно, чтобы позвонить в скорую и полицию. Но открыв двери, опустил руку, в которой сжимал мобильный.
– Ты кто, дьявол тебя подери?
Пожилой мужчина с окровавленным лицом повернулся, посмотрел на них и моргнул. Вмиг его глаза стали абсолютно черными.
Софи попятилась от машины, собираясь бежать, но Роули схватил ее за руку, останавливая. Она молча пыталась отцепить его горячие пальцы, но остановилась, когда он бросил на нее предупреждающий взгляд и сам отпустил.
– Роули! Когда ты уже сдохнешь?