– Влколак вас задери, именно сейчас я должен слушать ваши любовные разборки? – тем временем процедил Роули, хотя в его тоне не слышалось раздражения, скорее, сдерживаемое предвкушение.
– Да ладно, – издевательски рассмеялась Лилит. – Разве не затем ты помог меня вернуть, чтобы я пошла в Ад и сделала то, что тебе нужно?
– А что мне нужно? – с любопытством уточнил Роули, даже не став отпираться.
– Роули, я обязательно выясню это.
– Я пойду с тобой, – заявил Фауст.
Тут Софи решила, что с нее хватит чужих тайн, и громко затопала вниз по лестнице.
Все трое замолчали и обернулись в ее сторону: Лилит смотрела оценивающе, Дэниэль с грустной улыбкой, а Роули – со злостью. И от этой его эмоции Софи почему-то стало неприятно, словно она ждала его одобрения или хотя бы дружелюбия. Хотя какое может быть дружелюбие у демонов.
«Посмотри на них, Софи, твоя посмертная жизнь стала похожа на городскую мистику», – горько подумала она.
– Софи, Аластер расскажет тебе о мире энсиа. Побудь под его защитой, пока мы не выясним, кому так нужна твоя смерть, – сказал Фауст.
Она взглянула на Роули, который всем своим видом выражал недовольство, а потом обратилась к Лилит:
– Я могу остаться здесь, пока вы это выясняете?
Роули издал злой смешок и посмотрел на Фауста с выражением «Я же говорил!» Рыжеволосая, скрестив руки на груди, молча прожигала Аластера взглядом.
– Нас здесь не будет, а Аластер не даст другим тебя убить, понимаешь? Тем более что ты привязана к силе перемещений, поэтому будет лучше остаться рядом с ним, – мягко ответил за Лилит Дэниэль.
Больше всех в этой комнате на человека похож был Фауст, и Мортем даже ощутила подобие сочувствия к нему, словно бы откуда-то знала, как ему больно.
Софи тяжело выдохнула, но спорить не стала.
– Возьми. – Фауст протянул ей новый телефон. – Он уже настроен, и в электронном банкинге открыта карта на твое имя. Твои документы будут готовы через пару дней.
– Спасибо, – искренне поблагодарила она, наконец почувствовав, что действительно жива, а с документами, возможно, сможет начать заново. Об этом Софи пока не стала спрашивать – о возможности начать новую жизнь. Единственной проблемой на пути к свободе оставался высокий мужчина с кошачьими глазами, взирающий на нее как на помеху.
– Лилит, когда вернешься, нам надо будет поговорить. – Аластер вскинул подбородок и, казалось, вложил в свои слова повелительную силу.
Рыжеволосая подарила ему такой выразительный взгляд, что даже лишенному эмпатии человеку стало бы понятно, что она думает о Роули.
– Я знаю, Аластер. Разговор состоится, но на большее не рассчитывай.
Роули расплылся в широкой, какой-то искусственной улыбке и отвесил издевательский поклон. Затем снова недовольно посмотрел на Софи, а она отстраненно отметила, что его красивому лицу совершенно не идет такая гримаса.
– Пойдем, у меня сегодня еще достаточно дел.
И она пошла. Молча села в машину, молча смотрела сквозь стекло на оживленные улицы Праги, молча поднялась вслед за Роули в его квартиру.
Он прошел в гостиную, поднял картонную крышку коробки и показал ей.
– Почему ты не ела?
– Я не ем мяса.
Роули достал телефон, но потом тут же засунул его обратно в штаны.
– Тогда закажи себе еду сама, какую захочешь.
– Закажу.
– И одежду.
– Я поняла.
– Что-то ты притихла после общения с Лилит. Что она тебе сказала?
– Ничего.
– Неужели маленькая дочка священника врет и не краснеет? – поддел демон.
Она не поддалась на провокацию, лишь достала телефон и начала выбирать еду, потому что желудок уже давно скручивали спазмы от голода.
Роули прошел к одной из дверей в коридоре и нажал на ручку.
– Твоя комната. В мой кабинет тебе заходить нельзя. И в мою спальню тоже желательно не лезть. Хотя можно, но только если очень захочешь внимания.
Софи оторвалась от заказа еды и, посмотрев на выразительное лицо Роули, поняла, что покраснела. Аластер ушел в спальню, а ей не оставалось ничего другого, как зайти в указанную комнату и осмотреться. Комната, окрашенная в серый цвет, большая кровать, слева от нее – шкаф, справа – широкое окно. Напротив кровати зеркало в пол и письменный стол со стулом. Ничего необычного, если не считать картины над кроватью, которая изображала Ад Данте, вернее, девять его кругов. Софи присмотрелась и поняла, что кругов семь. Очень подробно написанных кругов, если взглянуть на картину поближе.
Сев на кровать, она уставилась на зеркальное отражение. Задрала свитер, чтобы еще раз убедиться – шрамы от ожогов так и не появились. Конечно, шрамы – это последнее, о чем нужно переживать, однако их отсутствие все равно ее волновало.