Услышав, что девчонка моментально заснула, Аластер прошел в ее комнату. Софи лежала на боку, подложив одну руку под голову, а вторую, сжатую в кулак, прижимала к груди. Одеяло было натянуто до бедер. На ней все та же бежевая рубашка, застегнутая наглухо.
«Чертова святоша», – подумал Аластер, но от этого ему стало даже любопытнее.
Темные, почти черные волосы змеями разметались по подушке, придавая лицу еще большую бледность. Кожа Софи словно мерцала в темноте, и Роули, принюхавшись, снова ощутил нежный аромат фиалки, но теперь к ним примешивался запах горького шоколада.
Демон сделок не умел входить в сны людей и искушать, как это делала Лилит, но мог насылать вожделение, когда человек был наиболее уязвим, то бишь в состоянии дремоты.
Невинность Софи являлась для него подобием изысканного десерта, да и внешность была по вкусу, поэтому Роули не стал отказывать себе в удовольствии немного поиграть. Он протянул руку, провел ею над головой девушки и стал ждать результата.
Софи завозилась, нахмурилась, словно бы увидела нечто, ее взволновавшее. Беспокойно перевернулась на другой бок. Роули жадно наблюдал за каждым движением, полноватые губы тронула хищная усмешка. Девчонка откинула одеяло, и ее дыхание стало прерывистым, а сердце заполошно ускорило стук. Она закусила губу и прошептала:
– Нет!
Усмешка Роули исчезла, но в глазах разгорелся интерес. Он посмотрел на ее оголенные бледные ноги с маленькими ступнями, которые больше не скрывало одеяло, и округлость бедра, выглядывающую из-под рубашки. Демону понравилось то, что он увидел. Роули снова наклонился и, едва касаясь, провел отросшим когтем по гладкой коже руки, а потом, поддавшись желанию, облизнул коготь, ощущая аромат девчонки во рту.
Софи прикусила губу и неожиданно громко потребовала:
– Нет, Роули!
Аластер отшатнулся.
Через мгновение Мортем распахнула глаза, однако демон успел выскользнуть за открытую дверь комнаты и притаиться там. Софи села на постели и, часто дыша, оглядела помещение. Она потерла лоб, потом руку, словно бы до сих пор чувствовала его прикосновение, а после посмотрела на дверь. Встала и аккуратно закрыла створку, оставив Роули за порогом. Из комнаты послышались тихие шаги, а затем до него донесся шорох постели: она снова легла спать.
Она сказала его имя, словно бы Роули снился ей. Губы Аластера дернулись. Значит, несмотря на недоверие, он ей понравился, раз насланное вожделение подкинуло Софи знакомую персону. Что ж, это можно будет использовать в будущем.
Занимался рассвет. Аластер решил поспать час-другой, потому что кое-чего ожидал и это кое-что случилось. Он оказался в прихожей дома Фауста, а напротив него стояла, как всегда, шикарная Лилит. На ней был длинный свитер, облегающие черные штаны и неизменные туфли на шпильке. Огненные волосы жидким пламенем струились по плечам и груди.
Стены дома во сне шли рябью, словно по ним пробегали волны, размывая контуры.
– Лилит, приветствую, – льстиво поклонился Роули.
Она прошила его янтарным взглядом, который не предвещал легкого разговора, но на иной он и не рассчитывал.
– Ты знал, что задумал Грегор?
Роули не стал говорить, что это задумал он, а не Ниотинский, и ответил:
– Знал. – Решив сразу уладить вопрос с Софи, тут же язвительно поинтересовался: – Но для начала скажи мне, сколько еще я буду возиться с ожившей мумией?
Первая из демонов никак не отреагировала на его короткое «знал», но Роули понимал, что она этого не забудет.
– А вот это самое интересное. – Лилит скрестила руки на груди. – В Аду ходят слухи, что девчонка как-то связана с ангелами.
– Бред. Пернатых евнухов не видели со времен Иисуса. Кто приказал убить ее? Фер Люций?
– В какой-то мере, Аластер, в какой-то мере, – ответила Лилит, что-то ища в выражении его лица.
– Объясни!
– Фер Люций исполнитель, а заказчик – его старший брат.
– Михаил или Гавриил? – Аластер застыл, чувствуя, как заледенела спина, а затем и руки. Он опустил голову, не увидел пола под ногами и снова посмотрел на демоницу.
– Гавриил.
– Тогда очень важно узнать, кто такая Софи и почему ей повинуется черная свита.
Лилит удивленно приподняла брови: