Майк прервал его раздумья:
— Эти люди уже кое-чего добились и готовы идти дальше.
— Уж не ты ли с Пенфолдом и его братцем? — не сдержался Роб.
— Нет, — спокойно ответил Майк. — Нас больше.
— Сколько? Полдюжины? — Майк не ответил. — Ты спятил.
Майк покачал головой:
— Не знаю, — он забрался под одеяло. — Может, не я, а кто-нибудь другой.
— На меня намекаешь?
Майк усмехнулся:
— Не переживай, с тобой большинство. Кстати, кто последний ложится, выключает свет.
Глава восьмая. ВОССТАНИЕ
Незаметно подошли каникулы. Вот уже отшумели веселые празднества с традиционным концертом по случаю окончания семестра и, наконец, наступило ясное морозное утро, когда почтовая карета повезла Роба и Майка через припорошенные снегом поля в небольшой торговый городок, где их ждала коляска Гиффордов.
От дома, окруженного заснеженным садом, веяло спокойствием и уютом. Навстречу им выбежала Сесили, за ней степенно шла миссис Гиффорд, и даже мистер Гиффорд оставил своих карликовых питомцев.
Сезон охоты был в полном разгаре. Местное общество собиралось дважды в месяц, но Гиффорды состояли в нескольких охотничьих обществах и поэтому, проехав пару лишних миль, могли с легкостью заполнить почти всю неделю, кроме воскресенья. Мистер Гиффорд не ездил с ними, но миссис Гиффорд и даже Сесили на своем любимом пони с удовольствием принимали участие в охоте.
Роб скоро вошел во вкус. Когда он первый раз увидел убитую лису, его затошнило, но он понимал, что должен пройти и через это. Охота была традицией, а традиция здесь управляла всем. Роб быстро избавился от отвращения и даже наслаждался новизной впечатлений: охотники в красных камзолах, потные лоснящиеся лошади; гончие, преследующие добычу по склону холма; клич охотничьего рожка, рассекающий пасмурное утро. А в конце суматошного дня — приятная усталость; дом, где ждет горячая ванная, чай с пышками у пылающего камина в уютной гостиной, залитой мягким светом. Это было чувство принадлежности.
Наступило Рождество, пора праздников и подарков. В холле поставили елку, и все слуги, даже новый помощник старшего садовника, застенчивый неуклюжий мальчик младше Роба и Майка, нашли под ней милые подарки для себя. В канун Рождества потеплело. Когда карета везла Гиффордов в деревенскую церковь, шел дождь, а на обратном пути прояснилось, и выглянуло солнце. На обед была индейка и сливовый пудинг, сладкие пирожки с изюмом и миндалем, орехи и вино. Забавные хлопушки взрывались малюсенькими сюрпризами и шутливыми записочками. Все весело смеялись.
На первый взгляд, Рождество в Графстве праздновалось также, как в Урбансе: те же индейка, пудинг, хлопушки и смешные розыгрыши. Но Рождество в Урбансе было лишь бледной копией праздника, который он увидел здесь. Под вечер из деревни приехал рождественский хор. Сначала они пели в парке, освещая сумерки разноцветными фонариками, потом собрались в доме и снова пели. Роб вспомнил прошлое Рождество дома: бесконечные праздничные гуляния по головидению. Даже тогда они казались ему фальшивыми, а теперь, подумав об этом, он содрогнулся от отвращения.
Позже Сесили спросила его:
— Роб, а какое Рождество в Непале?
— Почти как здесь.
Она лежала на ковре перед камином. Черные волосы в отсвете огня отливали бронзой.
— Точь-в-точь? Так не бывает. Должна быть какая-то разница.
— Очень небольшая. Например, вместо индейки там подают жареного дронта.
— Дронты давно вымерли. Я знаю. — надулась Сесили.
— Только не в Непале. — Роб отвечал лениво, его больше не пугали вопросы Сесили, он даже мог подразнить ее. — Они живут в крошечных долинах высоко-высоко в горах и едят лимоны и имбирь. Это придает их мясу восхитительный привкус.
— Ты меня разыгрываешь, — сказала она недоверчиво.
— Ничуть. А еще там живут Противные Снеговики.
— Ой! Я слышала про них. А почему — противные?
— Потому что, когда они приходят в гости, они почему-то сразу бегут к огню, тают и растекаются по ковру ледяной лужей. Как, по-твоему, это не противно?
Сесили вскочила и бросилась на него с кулачками. Роб, смеясь, защищался. Миссис Гиффорд наблюдала за их шумной возней несколько минут, ласково улыбаясь, потом сказала:
— Пора спать, моя дорогая.
— Ну, мамочка! Ведь Рождество.
— Поэтому тебе и разрешили так долго не ложиться. А теперь пора спать. Через десять минут я к тебе зайду.