Сесили, насупившись, попрощалась и пошла наверх. Из соседней комнаты доносилась тихая музыка — Майк играл на рояле. Мистер Гиффорд ушел в оранжерею — вероятно, пожелать своим карликовым деревцам спокойной ночи.
— Значит, вы с Майком уезжаете второго января? — спросила миссис Гиффорд.
Пенфолды прислали приглашение погостить у них несколько дней. Роб не горел желанием ехать, но из-за Майка был вынужден согласиться.
— Да, тетя Маргарет, — ответил он.
Очки делали ее взгляд строгим, но это было обманчивое впечатление, как и легкая резкость в голосе. Хотя Роб по-прежнему чувствовал порой неловкость в ее присутствии, он больше не боялся, что она решит отказаться от своего эксперимента и отошлет его в Урбанс. Он уже понял, что миссис Гиффорд не относилась к тем людям, кто легкомысленно берется за что-либо, а потом пасует перед первой же трудностью. Она обладала недюжинным умом и всегда смотрела вглубь проблемы.
— Дэниел Пенфолд учится в вашей школе?
— Учился, — ответил Роб. — Он уже закончил, осенью собирается поступать в Оксфорд.
Иголка миссис Гиффорд неустанно сновала по рукоделию.
— Что он за человек?
— Я его плохо знаю.
— Не так хорошо, как Майк?
— Я ведь проучился только один семестр, — осторожно сказал Роб.
— Я надеюсь, он неглуп?
Роб уже усвоил, что назвать человека умным в Графстве вовсе не означало польстить ему. Многие умные люди всячески скрывали это качество.
— Он получал оксфордскую стипендию.
— Да, — кивнула она. — Я слышала, что он умен.
Она замолчала, продолжая вышивать. Роб надеялся, что она больше не вернется к этому разговору. Говорить о Пенфолде с матерью Майка было неловко, и Роб обрадовался, когда миссис Гиффорд сменила тему:
— У тебя очень хороший табель, Роб.
— Спасибо, тетя Маргарет.
— Ты делаешь успехи. Жаль, что я не могу сказать того же о Майке.
Он не возразил.
— Его табель встревожил меня, — продолжала миссис Гиффорд. Слишком много замечаний типа «способен на большее» и «учится без прилежания». То же самое — в спорте. «Подавал большие надежды, но не оправдал их. Полностью утратил интерес к занятиям», — так, кажется, написал тренер.
— Он ведь болел весной, — сказал Роб.
— Прошел почти год.
И снова Роб не возразил ей. Он боялся сказать что-нибудь лишнее.
— Теперь эта поездка к Пенфолдам. Мы едва знакомы с ними, но то, что я слышала о старшем мальчике, меня тревожит. Его армейские заслуги были, мягко говоря… не вполне удовлетворительны. Он подал в отставку, но, как мне кажется, не по своей воле.
Роб поднял глаза и встретился с ее взглядом.
— Поверь, Роб, я никогда не стала бы говорить с тобой об этом. Она не лгала. Сплетни в Графстве были делом обычным, но миссис Гиффорд никогда не повторяла чужих пересудов. — Просто, я уверена, что ты захочешь помочь Майку чем только сможешь.
Она не сказала: «вспомни, что он сделал для тебя», но ей и не нужно было этого говорить. Роб чувствовал, как его засасывает сила ее личности. Он уже готов был рассказать ей все: о Майке, о Пенфолде и об их революционных планах. Но «истинный джентльмен не способен на предательство» — он мог напомнить миссис Гиффорд ее же слова. Не Майк, а страх предстать в ее глазах презренным фискалом, остановил его.
— Оставим пока этот разговор, — сказала она. — Я знаю, ты всегда поможешь Майку, если он будет в этом нуждаться. Надеюсь, вы хорошо проведете время у Пенфолдов. Помни, чему я тебя учила. Будь внимателен к хозяевам дома и не забывай о чаевых прислуге. А сейчас я пойду к Сесили. После таких праздников она обычно долго не может успокоиться.
Когда она выходила из комнаты, Роб встал. Так было принято. Он не сел и после, глядя на огонь в камине и прислушиваясь к тихим звукам рояля. Что было лишь традицией, а что истинно? С легкостью ориентироваться в этом лабиринте могли только те, кто родился и вырос здесь. Как Майк. Но он непременно научится. Он принял решение и не собирался отступаться от него.
* * *Снаружи дом Пенфолдов выглядел вполне заурядно и традиционно. Выстроенный в симметричном грегорианском стиле, он был меньше и компактнее, чем дом Гиффордов. Внутри контраст был иного рода. В убранстве дома чувствовался едва уловимый налет беспорядка, словно все вещи находились не на своих местах. Неряшливо одетые слуги выполняли свои обязанности плохо и с ленцой. в первое же утро чай в спальню был подан холодным, а когда Роб увидел свои «чищеные» ботинки, он понял, что придется браться за щетку самому.
Маленький толстячок мистер Пенфолд, внешне — полная противоположность мистеру Гиффорду, также держался в стороне от домашних забот и также имел увлечение, которое превратилось у него в навязчивую идею. Мистер Пенфолд мастерил часы. Весь дом был наводнен его творениями. В комнате Роба уже стояли двое часов; и пока они с Майком гостили у Пенфолдов, мистер Пенфолд сделал еще одни и с гордостью поставил их в гостиной. Странной конструкции часы венчали мачту галеона, который продирался сквозь штормовые волны раскрашенного деревянного моря. При взгляде на этот шедевр Роб чувствовал легкую тошноту.