В камине соскользнуло полено, Роб взял щипцы и поправил его. Миссис Гиффорд поблагодарила его. Когда Роб вернулся в кресло, она спросила:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— О чем, тетя Маргарет?
— О том, что тебе говорил Майк.
Она внимательно смотрела на него.
— Когда?
— Прошлой ночью.
Он не знал, уверенность это или только догадка.
— Я уже однажды говорила тебе, — продолжала миссис Гиффорд. Пропажи из кухни всегда бывают замечены.
— Я проголодался ночью… Простите, если…
— Еще как проголодался. Жареный цыпленок, хлеб, ветчина. Я заподозрила неладное, но когда хватилась некоторых вещей в шкафу Майка, больше не сомневалась. Что случилось, Роб?
Он признался, что виделся с Майком, но о его намерении идти в Урбанс умолчал.
— Почему ты не остановил его?
— Я не мог! Пытался, но он и слушать на хотел. Я просил его хотя бы поговорить с дядей Джо, но Майк боялся, что отец не отпустит его.
— А ты отпустил.
— Что мне оставалось?
— Ты говоришь, дядя еще не спал. Почему ты не позвал его?
— Майк так верил мне. Разве я мог предать его, тетя Маргарет?
Она все смотрела на него. В ее лице не было гнева — только отчаяние и невыносимая печаль.
— Ты знал, что его будут разыскивать. Знал и все же позволил уйти, не сказав нам ни слова.
— Да вы бы выдали его! — закричал Роб. — Он так сказал! Это правда?
— Да. Он еще ребенок, ничего страшного с ним бы не случилось.
Роб не мог видеть, как она страдает. Он хотел облегчить ее боль, доказать, что все могло обернуться много хуже. И он решился:
— Вы ошибаетесь, тетя Маргарет. Случилось бы. Они собирались сделать ему операцию. Операцию на мозг, вырезать из него мятежный дух, превратить Майка в послушную куклу!
Она смотрела на него, не отвечая.
— Это правда! Мне сэр Перси все рассказал. Не верите? Думаете, я лгу?!
— Я верю тебе, — сказала она. — Но тут ничего не поделаешь. На голове у моего мужа есть шрам, его не видно под волосами. Это случилось, когда он был еще юношей, до нашей свадьбы.
Пораженный, он уставился на нее:
— Нет. Не может быть!
— Такое случается, — спокойно ответила она. — С девушками — очень редко. Вероятно, потому что мы больше заняты домом и семьей. С юношами, впрочем, тоже не слишком часто. Это простейшая операция, совершенно безопасная. Все равно, что вырвать зуб.
Вырвать зуб… Только теперь, слушая ее спокойный голос, он понял весь ужасный смысл доверительной беседы у сэра Перси. Понял — и содрогнулся. Мистер Гиффорд, ласково воркующий со своими смешными карликовыми деревцами, когда-то был очень похож на Майка, думал, как он. А они вскрыли его череп и вырезали сердцевину его мужества, как он сам мог обрезать лишний росток у дерева.
— И вы могли позволить им схватить Майка, зная, что его ждет? сказал Роб.
— Он бы остался прежним, каким мы любим его. И он бы не бегал, как дикий зверь от погони, а жил спокойно и счастливо…
— Майк знает — об отце?
Она покачала головой:
— Об этом не принято говорить.
И все тщательно продуманная и выверенная система дала трещину. Чудом уцелевшее бунтарское зерно проросло в следующем поколении, если Майк помог незнакомому беглому мальчишке-урбиту, если понял, что в мире табу живут такие же люди, как он сам. Если смог под изысканной оболочкой привычной и такой удобной жизни увидеть отвратительную беспощадную силу, которая управляет людьми, словно марионетками, и бессловесную покорность марионеток своим элегантным шелковым оковам.
Думая об этом, Роб вздрогнул от омерзения. Майк был прав, прав во всем. А он едва не проглотил лакомую приманку, сулящую силу и могущество, которая на поверку оказалась не менее губительной: быть не куклой в этой страшной игре, а кукловодом.
— Ты молод, Роб, слишком молод, чтобы понять, — услышал он, словно издалека, голос миссис Гиффорд. — Но его скоро найдут. В Графстве невозможно долго прятаться. Я сказала им, во что он был одет, а они обещали не причинять ему боль.
Роб встал.
— Пойдешь спать?
— Да, — он поклонился, не глядя на нее. — Спокойной ночи, мэм.
* * *Ночь была теплая. Вдалеке лунными бликами посверкивала изгородь, граница, неприступная лишь в воображении.
С тех пор, как Роб принял решение, многое прояснилось, даже на свою жизнь в Урбансе он теперь смотрел иначе. Вспомнилась та ночь, в доме Кеннели и нечаянно подслушанный разговор. «Опасное дело, — говорил незнакомый мужчина. — Да, приходится рисковать, и нам всем лучше хорошенько это усвоить». Роб тогда уже знал — они говорили о несчастном случае с его отцом, но не сомневался, что риск связан с профессией электрика. А если — нет? Отец был превосходным специалистом и вряд ли мог допустить такую губительную оплошность. А если отец участвовал в тайном заговоре? Вот почему мистер Кеннели отказался помочь Робу. «Там ты будешь в безопасности, — сказал он и тут же, спохватившись: — То есть, там о тебе лучше позаботятся». Тогда, ослепленный обидой, Роб не понял, да и не мог понять, странный смысл этих слов. «Просто сорвалось с языка»… Мистер Кеннели знал, что сын бунтовщика, убитого тайной полицией, не сможет быть в безопасности в доме другого бунтовщика, пусть даже друга его отца.