Расспрашивать было опасно, и Роб бродил по вокзалу, глазея по сторонам. На табло он отыскал Рединг. Решение было уже принято — лучшего пути в Графство не придумать. Граница проходила в нескольких милях севернее Рединга. Увидев цену билета, Роб вздрогнул. Одиннадцать с половиной фунтов, на два фунта больше, чем было у него в кармане. На счастье, детские билеты оказались вдвое дешевле.
Поезд отходил через двадцать минут. Купив билет, Роб решил где-нибудь перекусить. После скверного интернатского завтрака прошло полдня, и он порядком проголодался. На огромном голографическом рекламном табло перед буфетом золотисто-коричневый цыпленок-великан поворачивался на вертеле и плюхался на гигантскую тарелку с грудой хрустящего жареного картофеля. Впечатление усиливалось дразнящим запахом, который безжалостно атаковал ноздри мальчика. А над картинкой торопливой ленточкой подмигивало:
— Это блюдо… сегодня… всего 2,25 фунта…
Роб проглотил слюну и отвернулся. В ближайшем автомате за пятьдесят центов он получил сэндвич с прозрачным пластиком ветчины и печенье, но голод не унимался. Не в силах больше бороться с дурманящим ароматом рекламы, Роб пошел к поезду, хотя до отправления оставалось пятнадцать минут. На удивление, оба вагона оказались почти полными. Он не мог понять, почему все вдруг решили поехать в Рединг, пока не услышал, что его попутчики напротив говорят о Карнавале.
В Урбансах часто устраивали Карнавалы. По поводу и без повода, в любом месте и в любое время. Люди съезжались со всей округи, даже издалека, чтобы окунуться в суматошную кутерьму Карнавала, веселую мешанину из танцев, парадов, уличных шествий, обильной еды и выпивки. Карнавал спутал все планы. Роб хотел уехать в самую северную часть города и оттуда пробираться к границе. А теперь… Автобусы наверняка ходят, как придется, если вообще ходят.
Еще было время сойти с поезда и взять билет в другое место скажем, в Челмсфорд, тоже недалеко от границы. Но на второй билет не хватало денег. Если попробовать обменять билет, придется идти в Справочную службу, а там начнутся расспросы: кто, зачем… Нет, уж лучше сидеть тихо.
На минуту бравурная духовая музыка, заполнившая вагон, уступила место сигналу отправления. Едва стих мелодичный перезвон, вновь грянули духовые, и поезд заскользил вдоль сверкающих стальных проводов.
* * *Путешествие не отняло и двадцати минут. Поезд мчался удивительно плавно, едва заметно покачиваясь на поворотах. Внизу мелькали улицы. Сразу за городом начинались просторы Зеленого Пояса, усеянные искусственными озерами, садами и парками с развлекательными центрами, вместившими все для беззаботного отдыха урбитов.
В Рединге толпы народа заполнили привокзальную площадь. Из репродукторов без умолку лилась музыка вперемешку с крикливой рекламой. Когда Роб сошел с поезда, зазвучала популярная песенка «Ты — мой, я твоя». Все радостно подпевали. Ни автобусов, ни транспорта вообще не было видно.
Музыка смолкла, и раздалось громогласное, разнесенное мощным эхом:
— Вы счастливы?!!
— Да! — грянул в ответ дружный хор.
— Тогда оставайтесь с дядюшкой, дамы и господа! Скоро, очень скоро вы насладитесь восхитительными танцами Воздушных Девочек! Плавно, словно облачки, они будут парить над вашими головами в своих прозрачных пузырьках! Семь очаровательных девушек! Всего несколько минут терпения и вы увидите их!
Толпа ликовала. Роб подошел к жизнерадостному краснолицему мужчине лет сорока.
— Простите. Вы не подскажете, где здесь автобусная станция?
— Зачем тебе автобус? — Мужчина был слегка навеселе. — Оставайся и посмотри представление! Это здорово! Я уже видел.
— Боюсь, я не смогу.
— Что за чепуха? Сможешь! Это же Карнавал!
Роб покачал головой. Теперь мужчина смотрел на него, подозрительно сощурившись:
— А что ты тут делаешь? Ты ведь приезжий?
— Я приехал навестить свою тетю. Она больна.
— Один приехал?
— Мама уже там, — Роб лихорадочно соображал, как сделать историю более убедительной. — Папа не смог поехать, он по воскресеньям работает.