— Ничего хорошего, — объявил он, закончив обследование. — Потерпи, я принесу воды. — Он подошел к лошади и отцепил от седла плоскую фляжку в кожаном футляре. Налив в ладошку немного воды, он осторожно промыл ранки. — Надо обязательно перевязать.
— Там не осталось воды? — спросил Роб. — Я бы чуть-чуть попил, если можно.
— Конечно, о чем разговор!
Роб отпил из фляжки и вернул ее мальчику.
— Ты ведь не крестьянин? — спросил тот.
Как Роб узнал позже, «крестьянами» называли работников на фермах и прислугу джентри.
— Я из Урбанса.
Мальчик изумленно уставился на него:
— А как ты сюда попал?
— Через заграждение. Точнее, прополз под ним.
Роб и не пытался обманывать, зачем? Убежать все равно не удастся боль в ногах, притупившаяся во время бега, напомнила о себе с новой силой. Этот парень наверняка потащит его в полицейский участок. А потом? Снова интернат? Ну и пусть! Он только проклинал себя за то, что так скоро попался.
— Меня зовут Майк Гиффорд, — сказал его новый знакомый. — А тебя?
Роб назвался.
— Я никогда не встречал никого из Урбанса. Какой он?
Роб беспомощно развел руками:
— Не знаю… Трудно объяснить… просто, такой и все.
— Ясно. А зачем ты сюда пришел?
Он сбивчиво рассказал о гибели отца; о том, что случилось потом; о тайне своей матери; о мытарствах в интернате.
— Да, жестоко, — покачал головой Майк. — У нас в школе новичкам тоже несладко вначале, но чтоб так… — Он внимательно посмотрел на Роба. — И что теперь?
— Ты мог бы просто забыть, что видел меня, — осторожно сказал Роб.
— А дальше?
— Как-нибудь проживу.
— Да ты даже идти не сможешь. Посмотри на свои ноги!
— Отлежусь.
— Где? Тебя сразу схватят.
Он говорил снисходительным, но решительным тоном. Роб молчал, уже ни на что не надеясь.
— Как ты собираешься жить? — снова заговорил Майк. — Ты хотя бы знаешь, как поймать кролика, как освежевать его, приготовить?
— Нет.
— А я знаю. Будь я на твоем месте, я бы не пропал. — Он не хвастался, просто был уверен в себе. — Но я бы не хотел так жить долго.
— Найду работу, любую, мне все равно.
— Маловат ты для работы. Да и расспросы начнутся: кто, откуда. У нас крестьяне обычно не уезжают из своих деревень.
Он явно считал затею Роба безрассудной.
— Ты выдашь меня? — спросил Роб.
— Надо все обдумать, — важно произнес Майк. — Для начала тебя необходимо спрятать… Хорошо, что я сейчас дома. Заболел еще в прошлом семестре — ангина, потом осложнение… Так что, пока я не в школе, мы все устроим.
Он не выглядел больным, наверное, уже поправлялся.
— Я бы мог соорудить в лесу шалаш, — предложил Роб.
— Отпадает, — нахмурился Майк. — Лесники сразу найдут. Можно ко мне домой, но это опасно. От родителей и Сесили я бы тебя спрятал — хотя бы в конюшне — но слуги… — Он вдруг щелкнул пальцами. — Придумал! Пещера. Я ее случайно откопал, за долиной. То есть, это не настоящая пещера с подземными лабиринтами… Мы там все отлично устроим, а я буду приносить еду.
Роб сомневался. Конечно, там он смог бы отлежаться, набраться сил. Но почему этот мальчишка помогает ему? Ловушка? Пусть так — сейчас он думал только об отдыхе, даже коротком.
— Согласен: пещера так пещера, — сказал он.
— Поедем в обход, вдоль реки. На верхних полях нас могут заметить. Ты сядешь на Капитана.
— Я и пешком смогу… — неуверенно возразил Роб, с опаской покосившись на коня.
— Нет, — отрезал Майк. — Пойду подберу твое барахло. Обуйся пока, потом найдем, чем перевязать.
Морщась от боли, Роб надел носки и ботинки. Майк показал ему, как забраться в седло и что-то ласково шептал Капитану на ухо, пока Роб неуклюже карабкался.
Земля убежала далеко-далеко. Конь беспокойно перебирал ногами и вырывал поводья из рук Майка.
— Стоять! Спокойно, милый! — крикнул Майк.
Капитан успокоился, но от этого Роб не почувствовал себя счастливее.
— Бери поводья, — приказал Майк. — Я буду придерживать за седло.
Робу вовсе не понравилось ездить верхом, он болезненно ощущал каждый шаг коня. «Интересно, — подумал он, — что бы я запел, если бы Капитан понесся галопом?».
* * *Река протекала через небольшую долину. Сначала они ехали вдоль берега, потом свернули на дорогу, ведущую к лесу. Роба удивила странная поверхность дороги — землистого цвета, но чересчур гладкая. Он спросил об этом Майка.
— Это пластик, — пояснил тот. — Разве у вас в Урбансе другие покрытия на дорогах? Они мягкие, эластичные и очень хороши для лошадиных копыт.