— Ничего, — уклончиво ответил Роб.
— Суртиз хорош, да?
Это был автор «Мистера Спонга».
— Знаешь, я ничего в этом не смыслю, — сказал Роб. — Неужели до сих пор охотятся на лис?
— Конечно.
— А ты? — Майк кивнул. — И тебе нравится?
— Потрясная штука, — оживился Майк. — Представь: раннее утро, бешеные скачки, погоня — что может быть лучше?
— Десятки всадников со сворой псов травят одного маленького зверька. Тебе не кажется, что это нечестно?
Майк пристально посмотрел на него и холодно ответил:
— Ты действительно ничего в этом не смыслишь.
Его тон напомнил Робу, как он зависит от Майка и как обязан ему.
— Ты прав. Тем более, в Урбансах и лис-то нет.
Майк рассмеялся.
— Да, откуда им там взяться. Кстати, вторую книгу написал мой предок. Он сначала был миссионером, а потом стал епископом. Скучища жуткая, но я схватил не глядя. Завтра принесу какие-нибудь приключения.
Как-то под вечер Роб отважился прогуляться дальше обычного. Он примерно знал путь, по которому Майк ездил домой, и пошел в ту сторону, стараясь держаться в тени. Наконец, он добрался до края поля.
Здесь дорога от берега реки резко уходила вправо и исчезала за подножием холма в полумиле. Почти напротив, на дальнем краю дороги, он увидел солидные, выкрашенные в зеленый цвет, ворота на каменных столбах. К имению через роскошный сад бежала красноватая дорожка.
С трудом верилось, что в таком огромном доме живет маленькая семья из четырех человек. Серый каменный особняк был выстроен в причудливом асимметричном стиле, казалось, он составлялся по частям в разные эпохи. Роб попытался сосчитать окна на фасаде, но сбился и бросил. На заднем дворе дома, где разместились хозяйственные пристройки, он увидел запряженную карету — черную, с канареечно-желтыми полосками. Карета подъехала к парадному крыльцу. Из дома вышла женщина, человек в голубой ливрее открыл дверцу кареты, женщина скрылась внутри. Донесся отдаленный крик кучера, карета покатилась по дорожке, через ворота, дальше и дальше, пока не исчезла за холмом.
Когда Майк пришел в следующий раз, Роб рассказал о своем путешествии.
— Да, мама ездила в гости к Кепронам, — кивнул Майк. — Они живут в пяти милях от нас.
— У вас такой огромный дом… — сказал Роб. — Как вы справляетесь?
— Огромный? — искренне удивился Майк. — Вовсе нет. Обычный дом, средненький. А чтобы содержать дом, есть слуги.
— Много?
— Слуг? Я точно не знаю. Может, двадцать. Это только в доме.
— Двадцать человек прислуживают четверым?
— Ну да.
— Почему они терпят это?
— Терпят? Я тебя не понимаю. Чем плоха их жизнь? Работа не пыльная, все привилегии. Они счастливы здесь: хорошая пища, простор, деревенский воздух. Разве можно все это сравнить с Урбансом? Да они презирают урбитов!
— А урбиты презирают их за добровольное рабство.
— Рабство! — Майк усмехнулся. — Слышал бы Годион, наш дворецкий! А тебе не приходило в голову, что даже если это правда, обе стороны устраивает их положение? Они довольны своей жизнью и презирают тех, кто живет иначе. Все гармонично.
Понимая, что он не сможет переспорить Майка, Роб решил переменить тему:
— А почему у вас до сих пор такой примитивный транспорт? Лошади, кареты. Ведь электромобили гораздо удобнее, да и скорость не сравнить.
— Насчет удобства я сомневаюсь. Современные кареты устроены великолепно, ты почти не почувствуешь тряски. А скорость… Куда спешить? Времени хватает, даже с избытком.
Ответ Майка не убедил его. Снова и снова Роб чувствовал, что очутился в странном и совершенно чуждом мире.
* * *Постепенно пещера приобретала жилой вид. Майк притащил два старых коврика, сломанный стул, ящик, из которого они соорудили стол. Но самое главное — Майк привез маленькую печурку, работающую на керосине.
Теперь Роб мог готовить сам, да и Майку было легче приносить сырые продукты из кладовой. Все продукты в Графстве были несравнимо вкуснее и аппетитнее, чем те, к которым он привык дома. Роб устроил кухоньку во внешней комнате. Чтобы не рисковать, он кухарничал рано утром или почти на закате. Однажды, уже под вечер, Майк принес сковородку и кусок свинины, чтобы Роб поджарил его к ужину. Потом Майк заторопился домой и убежал, а Роб, уже изрядно проголодавшийся, начал готовить.