— Ты еще здесь? — сказал Майк. — Я думал, что не застану тебя.
«Неужели он разочарован?», — подумал Роб. Ведь для Майка побег Роба тоже стал бы избавлением от хлопот.
— Да, — кивнул Роб.
— Нам надо поговорить, — сказала мама Майка.
Теперь, при ярком свете, Роб мог разглядеть ее лучше. У нее было строгое лицо, с уже заметными морщинками, внимательные карие глаза, чуть длинноватый прямой нос, на правой щеке — родинка. Темно-голубой костюм покроем немногим отличался от того, в котором Роб увидел ее в первый раз. От нее исходил дразнящий аромат духов.
— Все это очень непросто, — продолжала она, пристально глядя на Роба. В голосе слышались резковатые нотки и досада. Роб взглянул на Майка, но не нашел в его глазах поддержки.
— Хорошо, — выговорил он, стараясь не выдавать обиды. — Я уйду.
— Куда уйдешь?
— Куда-нибудь. Ничего, проживу.
— Ты еще ребенок, — сказала она. — Даже младше Майка, как мне кажется. Идти тебе некуда. Мы живем в цивилизованном обществе, и люди должны соответствовать ему. Самое лучшее для тебя — вернуться домой, в Урбанс.
Роб покачал головой:
— Нет.
— Я хотела выдать тебя, — вдруг сказала она. — Для твоей же пользы. Я понимаю, тебе жилось несладко. Но проблемы есть у всех и везде. Ты приспособишься, привыкнешь в конце концов. Нам всем приходится приспосабливаться.
Он молчал. Еще теплилась слабая надежда — ведь она не сообщила властям. Если бы только удалось умолить ее об отсрочке. На несколько дней, пусть даже на несколько часов…
— Я спрашиваю тебя еще раз: согласен ты вернуться по доброй воле?
— Нет.
Она пожала плечами:
— Ну что ж, дело твое. У нас с Майком был серьезный разговор о тебе. Даже спор, — она взглянула на сына с легкой улыбкой. — Он очень хочет помочь тебе. Вопрос — как?
Она не была похожа на человека, который легко уступает.
— Если бы вы разрешили мне остаться здесь… Ненадолго. — сказал Роб.
— Это не выход, — твердо ответила она. — Поскольку ты не намерен возвращаться в Урбанс, тебе придется жить в Графстве. Слугой ты стать не сможешь — начнутся нежелательные вопросы. Следовательно, ты должен стать членом нашей семьи.
— Но ведь я…
— Ты не принадлежишь к джентри, это очевидно. Даже речь выдает тебя. Надо придумать правдоподобную историю, которая объяснила бы твое происхождение и воспитание. Причем, такую, чтобы ее было сложно или вообще невозможно проверить. Мне кажется, ты мог бы предстать в качестве двоюродного брата Майка.
Роб восхитился уверенности, с которой она говорила, и эта уверенность, что все получится именно так, как она говорит, передалась и ему.
— Ты смуглый, — продолжала она. — Такая кожа бывает у тех, кто живет на Востоке. Предположим, ты сын моей кузины из Непала; после смерти мужа она решила отправить тебя учиться в Англию. Да, Непал, думаю, подойдет. Долгие годы король не жаловал западных поселенцев и визитеров, поэтому те европейцы, что обосновались там давно, во многом утратили связь с родиной. Я думаю, это легко объяснит маленькие оплошности в разговоре и манерах.
— А у вас есть кузина? — спросил Роб. — Настоящая?
— Когда обращаешься к леди, — сказала она, — должно говорить «мэм». Вероятно, это принято даже в Непале.
Роб почувствовал, что краснеет.
— Простите… мэм.
— Уже лучше. Да, у меня есть кузина в Непале. Ее зовут Аманда, и ее муж действительно умер в прошлом году. Правда, у нее нет детей, но здесь об этом никто не знает. Теперь об имени. Пожалуй, имя у тебя останется прежним, а фамилия будет Перрот. Роб Перрот.
— Да, — сказал он. — Да, мэм.
— Отец Майка знает о тебе, он не против. А вот Сесили мы не стали посвящать в свой заговор. Она слишком мала и может проговориться, вовсе не желая никому зла.
— У вас будет столько хлопот из-за меня.
Не отрицая, она ответила:
— Если ты будешь прилежен, хлопот станет меньше. Но тебе придется очень многому научиться.
* * *Было решено, что Роб прилетел из Непала в лондонский аэропорт, а оттуда — на коптере в маленький городок в пятидесяти милях от поместья Гиффордов. Эта оговорка была необходима, как объяснила миссис Гиффорд, чтобы предупредить расспросы любопытных слуг. До станции его должен был проводить Майк, а там — встретить мистер и миссис Гиффорд в своей карете.
Майк привел двух лошадей. Хотя на этот раз Робу досталась древняя кляча, он чувствовал себя отвратительно. Советы и замечания Майка не слишком помогали. От мысли, что ездить верхом все же придется учиться, он затосковал.