— Может, Беверли привыкла как сыр в масле кататься, но у нас такое не поощряется. Нет-нет, не поощряется. Это распущенность! Это недопустимо для леди. И вообще, слуг и так не хватает, а тут еще...
Дариан приспустил газету, взглянул на тетку и попросил:
— Не будете ли вы столь любезны продолжить воспитательные беседы с вашими детьми наедине? Боюсь, не всем интересна педагогика.
— А? — моргнула тетка Пруденс. — Что?..
Дариан чуть заметно поморщился и перевел:
— Помолчите.
Она вновь моргнула, побагровела и захлопнула рот.
Надо же, подействовало!
Автомобиль остановился возле Старой Северной Церкви, которой было уже без малого триста лет. За эти годы она порядком обветшала, однако смотрелась по-прежнему величественно: серая каменная кладка, позеленевшие от времени медные купола, шпиль колокольни и круглые окна-фонари.
— Последние двести лет все Корбетты венчаются здесь, — сообщил Дариан таким тоном, словно это было лично его заслугой.
Положим, не все. Моя мать вышла замуж не под этими сводами. И, как по мне, это к лучшему. Мрачная старая церковь больше годилась не для свадеб, а для похорон. Идеальное место, чтобы задуматься о тщете всего сущего.
— Любопытно, — нейтральным тоном произнес Эндрю и бросил на меня короткий понимающий взгляд.
Я невесело усмехнулась. Когда-то я, двадцатилетняя влюбленная дурочка, и впрямь грезила, как буду стоять здесь у алтаря рука об руку с Дарианом. И вот мы наконец здесь, только в совсем ином качестве. Насмешка судьбы.
— Кстати, — спохватилась я, подавив в зародыше неуместные теперь горечь и ностальгию, — отец Джонс по-прежнему тут?
— Не осведомлен, — сухо ответствовал кузен, так старательно разглядывая фронтоны, словно вознамерился не сходя с места получить степень по архитектуре.
Неужели тоже помнит?..
От неловкости нас спасло появление Элизабет. Мужчина, который помог ей выйти из авто, по-видимому, и был ее избранником. Трудно предположить, что у водителя могла быть столь безупречная осанка... и столь дорогое пальто, разумеется!
— Лили, позволь представить тебе моего жениха, Чарльза Брентона, — заговорила Элизабет и адресовала ему такую нежную улыбку, что у меня защемило сердце. — Дорогой, это моя любимая племянница, мисс Лилиан Корбетт.
Я была бы польщена, не знай я, как скуден выбор. Много ли чести быть лучшей в сравнении с Рэйчел и Агнесс?
По тонким губам Чарльза скользнула тень ответной улыбки.
На мгновение я встретилась с ним глазами — и помимо воли передернула плечами, будто пытаясь стряхнуть с них тяжесть этого взгляда.
— Мисс Корбетт, чрезвычайно раз знакомству, — голос у Чарльза Брентона оказался под стать взгляду, такой же ледяной и давящий.
Как только Элизабет угораздило?
Или это вовсе не любовь, а трезвый расчет? Что же, если так, осудить ее я не могла.
Страшно представить, как жила Элизабет все эти годы. День за днем следить за меню, пересчитывать простыни, закупать продукты и заниматься бог знает чем еще, столь же нудным и безрадостным... А Чарльз Брентон богат и хорош собой, неудивительно, что Элизабет не устояла. Только каков его интерес в этом браке?
— Разве мы не должны были уже начать? — осведомился Дариан, когда с условностями было покончено. Он разглядывал свои наручные часы с таким озабоченным видом, будто опаздывал на какое-нибудь важное судебное заседание.
Я лишь глаза закатила. Пижон!
— Должны, — согласился шустрый человечек, мистер Бингли, которого нам отрекомендовали лучшим в Чарльстоне организатором свадеб. Он имел раздражающую манеру потирать руки и подскакивать на месте. — Семнадцать минут назад!
Церковь оказалась заперта на внушительный замок, так что нам пришлось томиться у входа.
— Уверена, отец Джонс будет с минуты на минуту, — голос Элизабет был по обыкновению тих и спокоен, но пальцы, стиснувшие сумочку, побелели. Впрочем, невестам положено волноваться.
Я выдохнула. Все-таки отец Джонс! В этом случае присущее Чарльстону неприятие перемен оказалось мне на руку.
— Надеюсь! — лязгнул голосом Чарльз и нахмурился так, будто собирался учинить над священником суд и расправу.
— Может, он забыл?.. — пробормотал мистер Бингли и нервно потер ладони.
Конечно, старому священнику под восемьдесят, а в таком возрасте простительны некоторые промахи. Только вот отец Джонс на любую встречу приходил заранее, из-за чего часто вынужден был подолгу ждать. Однако время ожидания он использовал с толком — готовился к проповеди или перечитывал старенькую Библию.