— Это смешно. Мы неоднократно бывали тет-а-тет, даже у меня... дома!
Хотелось сказать "в спальне" — просто чтобы посмотреть, как перекосит холеную рожу Дариана — но я себя пересилила. Не стоит дразнить гусей.
Впрочем, Дариан скривился и так.
— Лилиан, — сказал он брюзгливо, отряхивая пиджак от невидимых пылинок, — будь любезна, перестань вести себя как ребенок. Я более чем уверен, что ты вполне способна уразуметь отличие нравов Фриско и Чарльстона.
Мне немедленно захотелось, во-первых, закурить, а во-вторых, дать кузену в глаз. Сигарет у меня не было, зато Дариан под рукой... А потом можно и курево раздобыть!
Осуществить этот в высшей степени приятный план не позволил Рэддок, который незаметно сжал мой локоть и заметил:
— Уверен, в Чарльстоне найдутся места, куда леди может пойти с джентльменом.
Дариан помрачнел еще сильней, губы его сжались в нитку.
— Полагаю, приличия можно соблюсти, если Лилиан будет в сопровождении родственника.
Я едва не упала на месте. Что-что?..
И не удержалась — расхохоталась от души.
— Не нахожу ничего смешного, — чопорно заявил драгоценный кузен, когда я слегка успокоилась.
Рэддок молча улыбался, сунув руки в карманы.
— Правда? — хмыкнула я, все еще посмеиваясь. — Дариан, извини, но ты на роль дуэньи точно не годишься.
Высказать неудовольствие кузену не дали.
— Лили! — окликнул меня старческий дребезжащий голос.
Я обернулась.
Отец Джонс стоял в дверях, с трудом переводя дыхание.
— Я хотел пригласить вас на чай, — пропыхтел он и вытер лоб платком. — Вас, Лили, с вашим новым другом.
Священник благожелательно улыбнулся Рэддоку.
Я с трудом проглотила смешок, а кузен насупился. Но что он мог возразить? Уж такое-то общество меня точно не компрометирует!
Священник жил всего в нескольких кварталах от церкви.
— Дорогая, — позвал отец Джонс неожиданно робко, приоткрыв дверь в аккуратный домик, окруженный ухоженным садом. — У нас гости.
Рэддок чуть слышно хмыкнул, должно быть, вообразив реакцию хозяйки на незваных гостей. И совершенно напрасно. Миссис Джонс давно привыкла к манере мужа затаскивать на чай знакомых и друзей, так что у нее всегда были наготове пудинг, кекс или печенье. Причем покупные лакомства миссис Джонс не признавала, отдавая предпочтение свежей домашней выпечке.
М-м-м... Я повела носом. Пахло тмином, сливочным маслом и горячим тестом.
— Неужели? — добродушно переспросила кругленькая пожилая дама, выглянув из кухни. Тут же просияла и распахнула объятия. — Кого я вижу! Малышка Лили!
Малышкой я, прямо скажем, перестала быть давным-давно, однако ничуть не возражала, когда миссис Джонс прижала меня к пышной груди и успокаивающе похлопала по спине, совсем как когда-то.
— Как поживаете? — пробормотала я, сглотнув ком в горле. — Как Энн, Джуди и Эйприл?
При упоминании своих обожаемых дочерей не по-возрасту ярко-голубые глаза миссис Джонс засияли.
— Джуди давно замужем за банковским клерком, у них двое чудесных малышей. Так что теперь я бабушка, — сказала она с добродушным смехом. — А Энн в прошлом году выскочила за владельца бензоколонки, через месяц они ожидают первенца.
— А Эйприл служит помощницей у самого генерала Штолля! — вставил отец Джонс, откровенно гордясь своей любимицей.
Зря, зря он привлек внимание жены.
Взгляд миссис Джонс уперся в израненное лицо мистера Джонса...
— Ах ты, старый черт! — выдала она, уперев руки в бока.
— Летти! — ахнул он, схватился за сердце и просипел: — Как ты выражаешься? Поминать врага всего сущего — большой грех!
— Грех?! — взвилась миссис Джонс и огрела мужа кухонным полотенцем, приговаривая: — Грех, да? А клятвопреступление — не грех?
Отец Джонс попятился, неумело прикрываясь руками.
— Летти, что ты такое говоришь? Клянусь, ничего такого...
Он осекся, когда миссис Джонс хлестнула его полотенцем по губам.
— Ничего такого? Ты же обещал, что больше не будешь лихачить! И мне, и дорожному полицейскому. Ты господом клялся, Пол!
— Но я не...
Миссис Джонс вдруг опустила руки. Отвернулась. Всхлипнула.
— Летти, ну что ты? — запричитал отец Джонс, пытаясь обнять ее за вздрагивающие плечи.
— Ты хоть подумал, дурень старый, что я о тебе волнуюсь?
— Ну что за выражения, дорогая? — страдальчески вздохнул отец Джонс, подавая жене подсунутый Рэддоком стакан с водой (молодец, сообразил!) — Что о нас подумают гости?
— Раньше надо было думать, — буркнула она, утирая глаза все тем же полотенцем. — Когда на дочке боцмана женился.