А тетка Мэйбл уже разошлась.
— Ты что же, Лилиан, подарила открытку? — фыркнула она, когда Элизабет взялась за тонкий конверт с моим именем.
Я молча улыбнулась, когда Элизабет вытряхнула на стол бумаги.
— Сертификат акций. — прочитала она, бегло их листая. — Передаточная запись... Договор...
— На булавки, — объяснила я спокойно. — Доход от ценных бумаг будет принадлежать лично тебе, мои юристы об этом позаботились.
— Какие глупости! — вознегодовала тетка Пруденс. — Разве может женщина что-то понимать в финансах? Это...
— Спасибо, Лили, — перебила Элизабет, глядя на меня с признательностью.
Я кивнула ей в ответ и заметила в пространство:
— По-моему, нам всем пора отдохнуть.
— В такую рань? — подняла выщипанные брови Мэри.
Разгоряченная тетка Пруденс, очевидно, намеревалась поскандалить как следует, но Агнесс потянула ее за собой.
— Пойдем, мама!
Тетка Мэйбл поджала губы и шикнула на замешкавшуюся Рэйчел. Та покорно поплелась за матерью.
Мэри взглянула на часы, повела плечом и тоже удалилась.
Я огляделась и заговорщицки понизила голос:
— У меня в чемодане спрятана бутылка коньяка.
— Есть идея получше, — потянулась Беверли. — Как вы смотрите на то, чтобы продолжить в более подходящем месте? Я забронировала столик в "Блу Стар".
Кхм?..
Из особняка мы выбирались, как заправские шпионы: тайком и поодиночке.
Я прокралась по черной лестнице, сняв туфли, чтобы не цокать каблуками. Печально улыбнулась — когда-то я так же воровато ускользала на свидания к Дариану — и толкнула заднюю дверь. Только бы не скрипнула!
Дверь не подвела, распахнулась беззвучно. Я походя коснулась дверной петли и поднесла пальцы к глазам. Маслянистый блеск... Похоже, смазана совсем недавно.
Хотела бы я знать, кто из Корбеттов на днях сбегал тем же путем? Точно не Элизабет с Беверли, они выбирались через кухню. Неужели кузина Агнесс завела кавалера?
Впрочем, мне это только на руку.
Я надела туфли, прошмыгнула мимо темных окон столовой и выглянула из-за угла. Такси мигнуло мне фарами из подворотни, а Беверли махнула рукой.
— Забирайся скорей! — велела она, распахнув дверцу.
Едва я села рядом с Элизабет, такси рвануло с места. Как будто тетки могли догнать и не пустить! Впрочем, с них бы сталось.
Разглядев Элизабет и Беверли в темных плащах и скрывающих лица шляпах, я даже закашлялась. Нет ничего более привлекающего внимание, чем попытка казаться незаметным.
Сама я предпочла в меру яркое зеленое платье и серый плащ, в самый раз, чтобы не выделяться в толпе.
— Вы похожи на полицейских агентов в штатском... Очень неопытных агентов.
Беверли хмыкнула и поправила черную шляпку, которая очень ей шла. Вот кому не удалось бы затеряться, обрядись она хоть в мешок из-под картошки. К тайной моей зависти, по правде говоря.
— Ты в этом разбираешься?
Я отозвалась сдержанно:
— Работа обязывает.
Мой жизненный опыт был весьма специфичен — в силу нынешней профессии — а потому включал такие вещи, которые другим женщинам были недоступны. Зато у меня наличествовали пробелы в другом. Скажем, я мало смыслила в вышивании и детях. Каждому свое.
Беверли прищурилась.
— Навыки стрельбы и самозащиты в число твоих умений входят?
— Разумеется, — пожала плечами я. — А также тонкости слежки, расследования преступлений, полицейской работы и всего в этом роде.
— Кстати, — она искоса посмотрела на меня, — ты не думала, что могла бы научить этому других?
— Разбираться в слежке и полицейских? Боюсь, это не слишком востребованные знания. Во всяком случае, среди женщин. Мужчины же вряд ли согласятся, чтобы их обучала... леди.
На самом деле я хотела сказать "дамочка" или вовсе "фифа". Не сомневаюсь, что именно так меня бы называли за глаза — или даже в глаза — вздумай я воплотить эту идею на практике.
Взгляд Беверли стал понимающим, наверняка ей приходилось выслушивать и не такое. Однако вслух она возразила серьезно:
— Помочь девушкам, которые хотят научиться постоять за себя.
Тема была слишком глубокой для столь легкомысленного повода, так что я лишь пожала плечами и отозвалась неопределенно:
— Посмотрим.
— Но, надеюсь, ты не откажешься преподать нам несколько уроков... в частном порядке? — улыбнулась Элизабет, и эта улыбка преобразила ее лицо.
В отличие от сестры, она обладала неярким очарованием, которое не ослепляло сходу, зато если уж проникало в душу, то раз и навсегда.