— Это вам, мисс, — почтительно сообщил он, опять же, Беверли. Обозначил в нашу с Элизабет сторону неглубокий поклон — видимо, мы были тут куда менее желанными гостями — и испарился.
— Кхм, — я задумчиво разглядывала тарелочки с маслинами, семгой и несколькими сортами сыра. — Интересное угощение к чаю...
Беверли усмехнулась.
— Идеальное — для местного сорта... заварки.
И взялась за чайник.
В подставленную чашку полилась коричневая жидкость, схожая с чаем лишь цветом.
— Помнится, в Чарльстоне продажа алкоголя леди строго воспрещена... - заметила я в пространство.
Элизабет слабо улыбнулась.
— Думаю, это несложно обойти. Речь ведь идет только о продаже, угощать леди не возбраняется?
Хм... Неожиданно. Вот так, сходу, уловить прореху в законе? И впрямь, никто не мешает выставить счет леди только за закуски, а коньяк преподнести в подарок.
Я даже головой покачала. Ай да Элизабет! Даже владелец бара, кажется, об этом не подозревал, — раз коньяк нам все-таки принесли под видом чая.
Элизабет с Беверли сегодня будто задались целью меня удивить.
— Не ожидала от тебя такой осведомленности, — заметила я, — в... юридических тонкостях.
— Хозяйка дома должна разбираться во многом, — отозвалась Элизабет безмятежно и накрыла ладонью свою чашку. — Благодарю, но я бы хотела обычного чаю.
Беверли закатила глаза.
— В баре? Лиз, иногда ты меня убиваешь. Никто же не узнает, так зачем... - кажется, она хотела сказать что-то вроде "корчить леди", но ограничилась туманным: — себя ограничивать?
Элизабет поколебалась. Очевидно, сознаваться ей не хотелось, но беспричинный отказ от спиртного — в данных обстоятельствах — и впрямь выглядел странно. А туманные ссылки на "леди не подобает" звучали слишком расплывчато и, боюсь, оскорбительно уже для нас с Беверли. Хотя леди, разумеется, и впрямь не подобало.
Вмешиваться я не стала, позволяя ей самой принять решение.
— Мне давно было любопытно попробовать, — созналась Элизабет, разглядывая свои пальцы с тонким ободком кольца, украшенного роскошным бриллиантом. — Жаль, что придется упустить такую возможность.
Беверли поморщилась.
— Лиз, бога ради! Я ведь не предлагаю тебе пуститься во все тяжкие. Речь всего лишь о бокале коньяка.
Элизабет твердо встретила ее взгляд.
— Не в моем положении.
Беверли застыла с приоткрытым ртом.
— Серьезно? — придушенно выдавила она наконец.
Элизабет кивнула, и Беверли ошеломленно покачала головой, потерла висок.
— Поверить не могу. Чтобы ты и...
Элизабет все-таки отвела взгляд и чуть порозовела.
— Мы с Чарльзом любим друг друга. И завтра поженимся.
Беверли подняла руки.
— Не оправдывайся. Я все понимаю. Хотя и не ожидала, что...
Она запнулась, и я подсказала сардонически:
— Что ничто человеческое Элизабет не чуждо?
Беверли бросила на меня острый взгляд.
— Почему мне кажется, что ты не удивлена?
Я пожала плечами и напомнила:
— Чтение аур в перечень моих талантов входит.
И двойная аура может означать лишь одно, тут не может быть разночтений.
Признаюсь, поначалу я тоже удивилась. Но мне хватило деликатности не допытываться.
Беверли посмотрела на меня совсем иным, оценивающим, взглядом.
— Ты повзрослела.
Я натянуто улыбнулась.
— Удивительно, правда?
Едва ли я могла остаться той же наивной девицей, какой была в свои восемнадцать. Жизненный опыт никуда не денешь, даже если порой хочется.
Беверли фыркнула и жестом подозвала официанта.
— Принесите чаю.
Глаза бедняги расширились, рот приоткрылся в немом протесте. Кто же станет пить чай, когда есть коньяк? Однако персонал бара оказался достаточно вышколенным, чтобы свое мнение придержать.
— Да, мэм! — согласился официант почтительно и скрылся.
— Думаю, — Беверли смерила сестру взглядом, — один глоточек тебе не повредит.
Элизабет немного поколебалась и подставила чашку.
— За тебя, дорогая, — провозгласила тост Беверли, — пусть хоть ты будешь счастлива в браке.
Я подняла брови. Похоже, в прошлом Беверли скрывалось немало разочарований. Слишком уж проникновенно — и горько — вышло это "хоть ты".
Хотя могло ли быть иначе? Женщина со свободными нравами, вроде меня или Беверли, для замужества непригодна. И пусть сама Беверли к браку не стремится (опять же, как и я), такая постановка вопроса может ее втайне уязвлять.