— А музыка?
— Прихватим патефон. Джимми, поможете организовать?
— Конечно, мисс, — официант был само почтение. — Ни о чем не беспокойтесь.
Мы и не собирались...
— Как тут красиво! — ахнула Элизабет, осторожно подойдя к самому краю, благо, его предусмотрительно отгородили перилами.
— Вос-хи-ти-тель-но! — Беверли сделала несколько танцевальных па и широко улыбнулась. — Мое любимое место в Чарльстоне.
Вид и впрямь был дивный. Клуб занимал нижние этажи дома на холме, а на верхних, судя по обмолвкам Беверли, жил хозяин. Пожалуй, я тоже не отказалась бы здесь жить.
Перед нами лежал город: разноцветные огни рекламы, купола церквей, сияющие проспекты, мерцание воды в бухте... Такой знакомый — и такой чужой.
Патефон негромко и чуточку хрипло выводил что-то о любви. Горели фонарики. Удобные диванчики под навесом чуть поодаль, полускрытые пальмами в кадках, намекали, что здесь провели не вечер и не два. Впрочем, кто я такая, чтобы судить?
— Потанцуем? — предложила я, когда зазвучали первые такты новой песни. "Маленький цветок", лучший из всех чарльстонов.
Беверли широко улыбнулась, раскинула руки и закружилась...
На нас глазели снизу. Прохожие задирали головы, показывали пальцами, на крыше напротив возился с треногой фотограф (хотя едва ли снимок выйдет с такого расстояния и в полутьме).
Летняя ночь — и шампанское, конечно! — кружила голову, толкала на безумства. Что такого? Подумаешь, чарльстон на крыше...
Поначалу Элизабет пыталась нас урезонить, однако быстро сдалась. Мы с Беверли почти уговорили ее станцевать с нами — когда еще представится такой случай! — когда к нам заглянул официант.
— Записка от мистера Янга, — сообщил он равно подобострастно и непреклонно.
Беверли нетвердой рукой взяла с подноса листок бумаги, развернула...
— О-о-о! — протянула она и постучала пальцем по губам. — Как интересно.
— Что именно? — насторожилась я, Элизабет и вовсе побледнела.
— Читай, — разрешила Беверли и вручила записку отчего-то мне.
Разобрать написанное удалось с некоторым трудом, и не только из-за тусклого света. Пожалуй, шампанского на сегодня хватит.
— Эй, а танцев что, больше не будет? — крикнул кто-то снизу.
— Тю! Я думал, они разденутся... - нетрезвым голосом поддержал его другой.
— Вы что, — рыкнула Беверли, опасно перегнувшись через перила, — купили билеты на представление?
— Не-а. А надо? — простодушно удивился пьянчуга.
— Да мы заплатим, — вальяжно пообещал его приятель и монетами в кармане побренчал. — Только того... поближе к нам спуститесь.
— И чтобы звездочки! — потребовал пьянчуга и покачнулся. — Ну, на сиськах.
— Не обижайтесь, мисс. Мы того, поклонники ваши!
Лицо Беверли озарилось нехорошей такой задумчивостью, словно она уже прикидывала, не обеспечить ли "поклонникам" звездочки куда более банальным методом. Скажем, при помощи во-о-он того цветочного горшка.
Пожалуй, с такими развлечениями пора завязывать, иначе эти два идиота все-таки нарвутся. Если не на Беверли, то на мистера Янга, который отнюдь не показался мне добрым и всепрощающим. Стоит ему услышать эти вопли... Только смертоубийства нам накануне свадьбы недоставало!
Я внутренне содрогнулась и попыталась оттеснить Беверли от перил.
— Эй, вы что, уходите? — донесся снизу вопль первого идиота, а второй пронзительно засвистел.
Да что же они все никак не уймутся?!
Элизабет вдруг шагнула к ограждению.
— Лучший бурлеск в "Бешеных кобылках", это в двух кварталах отсюда.
— Э-э-э... - озадаченно пробормотал "поклонник" и почесал в затылке. — Того, спасибо, мисс!
Ткнул товарища локтем в бок и они, чуть пошатываясь на ходу, пошли куда послали.
— Что? — Элизабет несколько стушевалась под нашими взглядами.
— Откуда, — поинтересовалась я, кашлянув, — ты знаешь о "Бешеных кобылках"?
Еще вчера я поклялась бы, что она и слова-то "бурлеск" не знает!
— Наша горничная раньше там работала, — пояснила Элизабет хладнокровно. — Прежде, чем попасть в "Приют Святой Магдалины", а оттуда к нам.
— Не думала, — пробормотала Беверли, от потрясения даже несколько протрезвев, — что ты интересуешься спасением заблудших душ.
Судя по ее задумчиво-опасливой мине, Беверли уже прикидывала, не придется ли ей поутру выслушать нотацию о вреде пьянства, прелюбодеяния и прочих, не менее приятных грехов.
— Нисколько, — заверила ее Элизабет, для которой, судя по мелькнувшей улыбке, опасения сестры тайной не стали. — Просто наем прислуги в приюте обходится дешевле.