— Я всего лишь хочу, чтобы ты, дорогая Элизабет, не спугнула свое счастье!
Как по мне, скандальная родня может отпугнуть жениха куда надежнее любой черной кошки.
— Между прочим, — заметила Беверли с усмешкой, — это просто суеверия. Антинаучные.
Пруденс, побеждённая, но не сломленная, вышла из комнаты, бормоча что-то о «непочтительных девицах».
Остальные вереницей потянулись за ней.
Часы громко пробили два.
Осталось продержаться один-единственный день, и я наконец смогу уехать из этого сумасшедшего дома! Надеюсь, навсегда...
Глава 11
Утро началось возмутительно рано. Горничная растолкала меня — ладно-ладно, деликатно тронула за плечо — в четверть шестого.
— Кофе... - простонала я, прикрывая глаза от невыносимо яркого света лампы. — И, желательно, с коньяком. В пропорции один к одному, иначе мне не пережить этот безумный день.
— Простите, мисс, — смутилась она, теребя белоснежный передник. — Вас уже ждут. Мисс Элизабет велела...
— Встаю я, встаю! — перебила я, смиряясь, и сцедила зевок.
А ведь вчера идея прогуляться перед сном казалась очень заманчивой! Надо было спрятаться под кровать и притвориться мертвой...
В комнате моей младшей и самой любимой из тетушек царил настоящий бедлам.
Элизабет сидела в кресле и, кажется, спала с открытыми глазами, терпеливо снося все проделываемые над ней измывательства. На лице у неё красовался толстый слой розовато-бурой массы, напоминающей засохшую овсянку. Над ногтями колдовала толстая женщина с сигаретой в зубах, от которой пахло, как от лондонского дымохода.
Вокруг носились горничные с пуховками, лавандовой водой и угрожающего вида щипцами, похожими на средневековые пыточные инструменты.
Метались портнихи, на скорую руку заканчивая платье. Кажется, надевать заранее пошитый наряд — дурная примета? Как по мне, дурная примета — это доделывать работу за пять минут до церемонии.
Беверли в шелковом халате и с чашкой кофе командовала парадом, словно заправский генерал.
— Кофе, — бросила она в пространство.
Чашка оказалась передо мной, словно по волшебству. А с ней — о, блаженство! — два сандвича с огурцом, портсигар и скромный бокал горячительного.
— Зря ты отказалась быть подружкой невесты, — сказала я, помахав рукой в знак приветствия, и упала на подставленный стул. — С твоими-то организаторскими талантами!
Она поморщилась.
— Чтобы в меня тыкали пальцами? Мол, старшая, а до сих пор не замужем? Благодарю покорно.
Я пожала плечами. Можно подумать, теперь люди будут меньше болтать. Леди-детектив, чье фото — в брюках! — изредка мелькает в газетах? Вряд ли это многим лучше, чем леди-преподаватель.
Счастье еще, что мир, где репутация значит куда больше, чем личные заслуги, давно уже не имеет власти над нами обеими.
— Ты отлично все организовала, — похвалила я. — Я бы так не смогла.
Беверли отсалютовала мне чашкой.
— Покомандуй с мое бестолковыми магистрами, и организовать свадьбу для тебя будет парой пустяков.
— Нет уж, благодарю, — меня передернуло. — Лучше уж гангстеры, неверные мужья и карманники.
Пожалуй, преступники — очень даже милые люди... Если сравнивать их с юными чудовищами, которые по недоразумению считаются студентами.
Она рассмеялась, но ответить не успела.
В дверь без стука влетела горничная, затравленно огляделась — и кинулась прямиком к Элизабет.
— Мэм, у нас не хватает начинки для тарталеток! А еще кот влез на ледник и съел все сливки!
Судя по ее тону, это было бедствие, сравнимое с извержением вулкана.
Беверли вздохнула, отдала мне недопитую чашку и взяла горничную под локоток.
— Показывай!
Вернулась она через пять минут с таким свирепым видом, будто перекрутила на фарш саму бестолковую девицу...
Далее не досчитались голубей, по традиции выпускаемых после венчания.
Наседали тетки.
Кто-то из гостей отравился и всю ночь провел в уборной...
— Знаешь, — сказала я Элизабет, когда порядком рассерженная Беверли помчалась решать очередную проблему, — я предпочла бы перестрелку. Даже не подозревала, что хозяйкой дома быть так сложно!
Она слабо улыбнулась.
— Об этом многие не задумываются. К чему хвалить часы, когда они исправно идут?
— Но стоит им остановиться... - закончила я медленно.
Улыбка Элизабет стала чуть шире.
— В этом доме уже ничего не будет по-прежнему, — сказала она.
Могу себе представить. Ведь теперь здесь будут три хозяйки, которые рассорятся друг с другом уже к исходу следующего дня.