— Увы, — покачал головой Чарльз, — но со своей стороны готов оказать вам любое содействие.
Полицейский медленно кивнул.
— Благодарю вас, мистер Брентон.
Тот лишь отрывисто кивнул.
Судя по выражению лица Чарльза, он готов был удавить преступника собственными руками. Ладно бы тот просто со священником расправился.
Но мистеру Чарльзу Брентону испортили свадьбу, а такое не прощается...
Особняк семейства Корбетт напоминал осаждённую крепость. Высокие кованые ворота были заперты, но толпа репортёров и зевак не унималась. Они словно голодные стервятники кружили вокруг дома, выкрикивая вопросы и щёлкая фотоаппаратами.
Наш автомобиль, прорезая эту живую волну, остановился у парадного входа. Вспышки магния ослепляли, крики становились всё громче: «Миссис Корбетт, что вы можете сказать о случившемся?», «Мистер Брентон, правда ли, что помолвка расторгнута?», «Элизабет, вы в трауре?».
Элизабет побледнела ещё сильней, хотя, казалось, дальше уже некуда. Её лицо застыло маской, на которой жили лишь глаза — глубокие, полные невыплаканных слёз. Она вцепилась в ручку сиденья, словно боясь, что земля уйдёт из-под ног.
— Любимая, — тихо произнёс Чарльз, наклоняясь к ней. — Обещаю, скоро это всё закончится. И мы наконец поженимся!
Даже если ради этого придётся выкрасть нового священника и держать его под дулом револьвера? Уверена, Чарльз Брентон и не на такое способен. А я помогу.
Элизабет покачала головой, её пальцы нервно теребили кружевной платок.
— Пруденс сказала бы, что Господь против.
Глаза Чарльза сверкнули недобрым огнём, на виске затрепетала жилка. у
— Плевать на мнение Пруденс! И прочих тоже! Скажи, ты по-прежнему хочешь выйти за меня замуж?
Она нежно провела рукой по его щеке.
— Больше, чем когда-либо. Но, Чарльз, дорогой…
— Т-с-с, — он приложил палец к её губам. — Ничего сейчас не говори. Главное, что мы по-прежнему любим друг друга. И найдём выход, обещаю!
Элизабет прерывисто вздохнула и потянулась к своему почти мужу…
Пришлось кашлянуть, чтобы эта парочка не зашла слишком далеко. Хотя бы в автомобиле.
— Лилиан, — поджал губы Чарльз, неохотно отстранившись от Элизабет. Его голос звучал напряжённо. — Помнится, вы — частный детектив?
Я настороженно кивнула. Не собирается же он?..
Собирался.
— Я вас нанимаю! — отрезал Чарльз безапелляционно. — Ваша задача — найти преступника как можно скорей.
Это «как можно скорей» он выделил таким тоном, будто хотел сказать «ещё вчера». Его пальцы нервно барабанили по кожаной обивке сиденья.
Увы, отмотать время назад не в людских силах. Зато кое-что другое — вполне.
Я покачала головой, глядя ему прямо в глаза.
— Нет, Чарльз. — И добавила, прежде чем он успел вспылить: — Я возьмусь за расследование, но гонорара не нужно. Это дело семейное.
Чарльз медленно кивнул, его взгляд стал мягче.
— Любая помощь, — пообещал он. — Всё, что вам понадобится… Абсолютно всё! Будет предоставлено в кратчайшие возможные сроки. Понятно?
Я улыбнулась, чувствуя, как чуть разжимаются тиски на сердце. В этот момент толпа за окном снова зашумела, и кто-то выкрикнул: «Мисс Корбетт, правда ли, что ваш жених замешан в преступлении?».
Элизабет вздрогнула, но Чарльз лишь крепче сжал её руку.
— Никто не посмеет тронуть тебя, — прошептал он. — Ни они, ни кто-либо другой.
Семья собралась в гостиной.
Тяжёлый воздух гостиной казался наэлектризованным, словно перед грозой. Хрустальные подвески люстры бросали дрожащие блики на полированную поверхность стола и старинный чайный сервиз из тончайшего фарфора, украшенный золотой росписью.
При нашем появлении все разговоры смолкли. И было отчего! При взгляде на застывшее от ярости лицо Чарльза даже меня пробирала дрожь. Пруденс и вовсе, кажется, тайком перекрестилась.
Часы тикали особенно громко, их монотонный стук эхом отражался от стен, усиливая гнетущую атмосферу. Тяжелые портьеры приглушали свет, создавая полумрак, в котором лица казались бледнее обычного.
Элизабет, едва успевшая сменить подвенечное платье на скромные юбку с джемпером, стала белее мела.
— Уберите это! — проскрежетал Чарльз и дернул подбородком на воздушный торт, украшенный фигурками жениха и невесты, который красовался в центре стола.
В этот момент это и впрямь выглядело едкой насмешкой, которую Чарльз не собирался никому спускать. Его рука на плече Элизабет говорила больше любых слов.