Кузина Агнесс подавилась чаем.
Глава 14
— Не могу поверить... - пробормотала миссис Джонс, глядя перед собой остановившимся взглядом. Ее руки бессильно лежали на коленях. — Как господь допустил такое?! За что? Боже, что я говорю...
Она сгорбилась, словно невидимая тяжесть придавила ее к стулу, и выглядела такой потерянной, что от жалости щемило сердце.
В доме — впервые на моей памяти — пахло подгорелым тестом. Не припомню случая, чтобы выпечка у Летиции Джонс не удалась. Ее пироги славились на всю округу!
— Миссис Джонс, — я подалась вперед и взяла ее за руку, холодную, как у утопленницы. — Мы сделаем все возможное, чтобы найти преступника. Обещаю.
Губы у миссис Джонс задрожали, и она благодарно сжала мои пальцы.
— Спасибо... Сейчас я должна сказать что-то вроде "Мне отмщение, и аз воздам"... — Она судорожно вздохнула и наконец распрямила ссутуленные плечи. — Пол всегда так говорит. Только я, наверное, плохая христианка. Я хочу, чтобы того человека вздернули на рее!
Сидящий рядом со мною Рэддок кашлянул. Он вызвался меня сопровождать, и я, разумеется, согласилась. В такого рода делах его помощь точно не будет лишней.
— Боюсь, — заметил он, — в округе Мэйфлауэр не вешают.
Я бросила на него выразительный взгляд. Такого рода подробности сейчас определенно излишни.
Миссис Джонс, против всяких ожиданий, вдруг улыбнулась. Только в этой улыбке не было ни следа привычного тепла и доброты.
— Знаете, — выговорила она неожиданно твердо, — меня вполне устроит, если его поджарят на электрическом стуле!
— По рукам, — пообещала я серьезно. — Миссис Джонс, я знаю, что вам сейчас непросто, но попробуйте сосредоточиться. Только вы можете нам помочь.
Уверена, отец Джонс ничего от нее не скрывал... За вычетом пары-тройки штрафов за превышение скорости, разумеется.
Летиция Джонс помедлила, затем высвободила пальцы и поднялась. Скособоченный фартук болтался у нее на шее, тесемки на талии были развязаны. К тому же седой пучок, всегда аккуратный, теперь больше напоминал клубок ниток после игры с котенком.
— Нам нужно выпить чаю! — заявила она, не замечая беспорядка в собственном облике. — Минуту...
Слабо улыбнулась — скорее машинально растянула губы — и, шаркая ногами, вышла.
Тишина легла на плечи могильной плитой. Я откашлялась, просто чтобы нарушить ее, и шепотом набросилась на Рэддока:
— Эндрю, вы могли бы проявить немного сочувствия! Понимаю, что на вашей памяти сотни вдов, но...
— Лили, — перебил он укоризненно, и в теплых карих глазах зажглись колючие огоньки. — Неужели вы полагаете, что мне не жаль эту бедную женщину? Однако сейчас, поверьте, ей нужна не жалость. В противном случае она совершенно расклеится.
Пару мгновений я буравила его сердитым взглядом. Потом вздохнула и растерла лицо ладонями.
— Простите меня, — выдавила сквозь ком в горле. — Из-за этого всего я совершенно не в себе.
— Я понимаю, — заверил он мягко. — Лили, всегда нелегко, когда пострадал кто-то, чья судьба вам не безразлична. Но мы должны сохранять трезвый рассудок.
— Золотые слова, — оценила миссис Джонс, которая успела вернуться в гостиную с подносом в руках. Посуда на нем мелко позвякивала, но мы с Рэддоком дружно притворились, что этого не замечаем. — Вам обычного чаю, старший инспектор, или моего фирменного?
Я кашлянула, пытаясь его предупредить, но Рэддок мои попытки проигнорировал. Забрал из рук хозяйки тяжелый поднос и улыбнулся ей.
— Фирменного, разумеется. И, прошу вас, не называйте меня старшим инспектором. В этом округе с меня достаточно обычного "мистер".
Уголки губ Летиции Джонс слабо дрогнули.
— Вы хороший человек, мистер Рэддок. Спасибо, что вызвались помочь найти... убийцу.
Она прикусила губу и отвернулась. Слово это было ей как нож в живот.
— Вы не должны чувствовать себя обязанной, — заметил он мягко. — Просто вы дороги Лили...
— А вы — друг нашей Лили, — закончила она, и на щеках ее появились лукавые ямочки. — Близкий друг, верно?
— Не оставляю надежду им стать, — заверил Эндрю серьезно.
А я вдруг поняла, что щекам стало тепло. Я — и покраснела?! Страшно подумать, что со мною делает старый добрый Чарльстон!
Миссис Джонс улыбнулась, и на этот раз это была почти настоящая ее улыбка, теплая и обаятельная.
— Я рада, — сказала она просто. — Пол... уверена, он тоже порадовался бы.
— Несомненно, — заверила я с чувством. — Отец Джонс — добрый человек.
Я намеренно опустила слово "был". Шансы ведь еще остались, верно? Казалось, любое неосторожное слово, любая мысль могли лишить нас всех надежды. Оборвать хрупкую нить, на которой держалась вера в чудо.