— Пол всегда мечтал, — выговорила она, часто-часто моргая, — обвенчать и тебя, девочка. Говорил, что однажды ты все-таки встретишь кого-то... кого-то настоящего. Он такой романтик...
И, всхлипнув, прикрыла рот ладонью.
Рэддок глотнул чаю — и тут же закашлялся. Я одарила его выразительным взглядом — мол, предупреждала ведь! — и он виновато пожал плечами.
Из своей чашки я отпила совсем немного. В "фирменном" чае миссис Джонс было больше бренди, чем собственно чая, так что на неподготовленных гостей действие он оказывал сокрушительное. Впрочем, на подготовленных тоже, а мне нужна была трезвость суждений.
Должно быть, Эндрю рассуждал так же, поскольку к своей чашке больше не притронулся.
— Миссис Джонс, — сказал он мягко, но вместе с тем настойчиво. — Скажите, у вашего мужа были враги?
Слух резануло это "были", и я передернула плечами.
Она судорожно вздохнула и решительно покачала головой.
— Нет, откуда? Пола все любят...
Ожидаемо. Однако Рэддок этим не удовлетворился.
— Я вполне могу поверить, что отец Джонс — почти святой, — заметил он, на сей раз удержавшись от предательского "был". — Но люди-то вокруг отнюдь не святые! Быть такого не может, чтобы у него не нашлось, скажем, завистников или нескольких обиженных прихожан.
— Речь не о том, что отец Джонс их обидел, — подхватила я его мысль. — Однако людям свойственно...
— Придумывать поводы для обид самостоятельно, — закончила миссис Джонс серьезно. — Я понимаю. Но действительно не припомню ничего такого.
— Хорошо, — сдался Рэддок и поднялся. — Если вы вспомните что-то... скажем, странное, прошу вас, дайте нам знать. Это может быть что угодно: разговор, письма с угрозами, странные происшествия.
— Погодите! — встрепенулась она. — Я кое-что припомнила. Примерно неделю назад украли церковную книгу.
Рэддок мигом сделался похож на гончую, почуявшую след. Впрочем, сравнение и впрямь не в бровь, а в глаз. С его-то талантами!
— Отец Джонс обращался в полицию? — спросил он, кажется, не сомневаясь в ответе.
Я тоже не сомневалась, а потому не удивилась, когда миссис Джонс покачала головой.
— Пол сказал, — вздохнула она, — что полиция тут ничем не поможет, разве что наведет шороху. Собор только закрыли до венчания, это я настояла. Пол собирался обратиться к пастве, хотел попросить вернуть украденное и обещать, что для вора не будет последствий. То есть он сказал не "вора", а "оступившегося". Вы ведь знаете Пола!
Она улыбнулась, мягко и чуть печально, как мать, прощающая шалости любимого ребенка. В некотором смысле отец Джонс и был ребенком. Искренним, верящим в людей и благородным до невозможности.
— Это не сработало, — я не спрашивала, а утверждала.
Она развела пухлыми руками.
— Пол не успел. Он хотел сделать это во время воскресной проповеди, но...
Миссис Джонс отвернулась, плечи ее задрожали.
Рэддок откашлялся.
— Значит, церковные записи утеряны? И вы не знаете, что в них могло представлять особый интерес?
— Знаю, — неожиданно возразила она. Вытерла лицо уголком передника и вновь повернулась к нам. — Видите ли, Пол вел дубликат. Однажды в юности он столкнулся с женщиной, которая потеряла все, поскольку церковные записи сгорели во время пожара, и она не смогла доказать, что родилась в законном браке. Пола это так поразило, что он тайком ото всех копировал все записи в отдельную книгу. И еще вел архив с выписками по всем делам, которые казались ему сложными или важными.
— Так вот почему он не слишком встревожился из-за кражи, — хмыкнул Рэддок, пока я пыталась оправиться от удивления. Мягко сказано, удивления. По правде говоря, я была потрясена.
— Нет-нет! — поправила миссис Джонс живо. — Пол очень переживал. Но вместе с тем радовался...
-... своей предусмотрительности, — закончил Рэддок понимающе.
— Именно так, — слабо улыбнулась она. — Хотите взглянуть на его записи?
— Разумеется! — заверил Рэддок. — Только, боюсь, после их нужно будет передать инспектору Харди.
— Как считаете нужным, — ответила миссис Джонс, кажется, проникшись к нему безграничным доверием. — Пойдемте.
В доме Джонсов имелась отдельная библиотека. Роскошь по нынешним временам, тем более для небогатого священника. Однако в противном случае книги отца Джонса попросту заняли бы все свободное пространство в доме.
Притом здесь не было книг, которые держали для коллекции. Лишь то, что читали и перечитывали — сам отец Джонс или кто-нибудь из его подопечных. Но книги он всегда выбирал и приносил сам, в библиотеку не допускал даже старых друзей. Это было его логово, его святая святых.