— Ну-у-у, — полицейский почесал бровь. — Тут вы правы. Совсем не дурак. Эксперт наш говорит, со взрывчаткой придумано все было по уму. Исполнено тоже на высшем уровне. Только по счастливой случайности одного лишь священника пришибло... Прошу прощения, мэм!
Он сконфузился совсем как мальчишка перед строгой директрисой. Густо покраснел и не знал, куда девать глаза.
Хотелось треснуть инспектора по голове — надо же такое сморозить! Хотя что возьмешь с полицейского? Им не до чужих чувств, им бы с чужими действиями разобраться.
Рэддок негромко кашлянул, привлекая внимание. И тем самым благородно спасая севшего в лужу коллегу. Пожалуй, не все полицейские безнадежны.
— Инспектор хотел сказать, — объяснил он мягко, — что убийце было все равно, сколько человек погибнут вместе с намеченной жертвой. Хоть все, кто был у алтаря.
— Я понимаю, — сумела выговорить миссис Джонс после паузы. Ее руки слегка подрагивали, но голос оставался твердым. — Могла пострадать и ты, малышка Лили, и бедняжка Элизабет, и все прочие.
— Почему бедняжка?! — встрепенулся инспектор.
Миссис Джонс посмотрела на него с недоумением.
— У нее ведь свадьба сорвалась.
— А, — огонек в глазах полицейского угас. — А я-то надеялся, вы что что-нибудь интересное о ней расскажете...
Я могла бы объяснить ему, что жена священника — последняя в этом мире, кто стал бы разглашать чужие секреты — но вместо этого спросила:
— Почему? С какой стати вам интересна Элизабет?
Дурное предчувствие меня не обмануло. Инспектор пожевал губами и сознался нехотя:
— Она покуда у нас главная подозреваемая.
Рэддок высоко поднял брови, я же стиснула кулаки, чтобы не вспылить.
— Неужели? — процедила я. — И какой стати?
Инспектор Харди помялся, явно не решаясь делиться с посторонними — или совсем не посторонними, в том-то и соль — тайной следствия.
— А, мы теперь все равно в одной лодке, — пробормотал он себе под нос и почесал кончик этого самого носа, который он виртуозно совал куда не следует. — Вы же в курсе, что церковь была заперта всю неделю до свадьбы? А раньше там взрывчатки быть не могло, это мы установили точно.
— В курсе, — ответил за нас обоих Рэддок. Голос его звучал холодно и отстраненно, как всегда, когда речь заходила о работе.
— Свидетели говорят, — мрачно сообщил инспектор, — что видели женщину под вуалью, которая разговаривала со священником. Никто не слышал, о чем там они говорили, но вроде как помощнику своему он сказал, что женщина просила осмотреть собор. Мол, она приезжая и другого случая взглянуть на него ей не выпадет...
— И вы почему-то решили, что это тетя Элизабет? — осведомилась я саркастически.
Он задрал руки, обнажая исцарапанные запястья. С кошкой он дрался, что ли?
— Эй-эй. Мы же в одной лодке, помните?
Главное, чтобы сам он об этом не позабыл. Ненароком.
— И все-таки, — вмешался Рэддок, каким-то неведомым образом разряжая предгрозовую атмосферу, что сгустилась в гостиной. — Свидетели смогли хоть что-то о ней рассказать?
— Увы, — ничем не порадовал нас инспектор Харди. — Крайне мало. Помощник священника сказал, что она богата и красива.
— Богата — ладно, — хмыкнула я. — Положим, у нее были дорогие безделушки вроде украшений и туфель. Но красоту-то он как под вуалью разглядел?
Инспектор лишь руками развел.
— Парень видел ее мельком. Походка, манера двигаться, силуэт...
— А остальное додумал, — закончил Рэддок понимающе. — В меру юношеского воображения.
Инспектор Харди вздохнул.
— Ну да, — признался он мрачно. — От второго свидетеля, точнее сказать, свидетельницы, толку еще меньше. Эта ваша мисс Рэйчел, она... эээ... та еще штучка.
— Кузина Рэйчел? — удивилась я. — Что она там делала?
Если вдуматься, о тихоне Рэйчел я не знала почти ничего. Как знать, кто прячется под серыми балахонами и кротко опущенным взглядом?
— Это вы у нее спросите, — посоветовал он хмуро. — Мне она отвечать отказалась, мол, не мое это дело. Сказала, что ту женщину видела пару секунд и со спины. Но, мол, она была странной. В чем? Нет ответа... Смотрит только сквозь меня да твердит одно и то же. Не девушка, а рыбина замороженная!
Миссис Джонс осуждающе кашлянула.
— Инспектор, Рэйчел очень хорошая девочка и...
— Хорошая, хорошая! — согласился он быстро. — Только не как свидетель, м-да.
— Короче говоря, вы считаете, что убийца — та самая женщина, которая разговаривала с отцом Джонсом? — Рэддок потер переносицу и признался: — Тут я склонен с вами согласиться.