Я со стуком поставила чашку на блюдце.
— Это лишь догадка или...?
— Или, — кивнул он. — Боюсь, Лили, тут и впрямь замешана та женщина. Кто бы она ни была.
Взгляд его карих глаз был полон сочувствия. И — увы и ах — уверенности в своей правоте.
— Хорошо, — согласилась я нехотя. — Допустим. Но с чего вы, инспектор, решили, что это тетя Элизабет?
Он посмотрел на меня с сомнением и снова потянулся к чашке, в которую заботливая миссис Джонс подлила свежего чаю.
— Только не бейте, если что.
И брови задрал домиком. Паяц.
— Что вы, инспектор, — ответила я с достоинством. — Я ведь леди, а леди распускать руки не комильфо... Поэтому я предпочитаю яд.
Полицейский поперхнулся чаем.
— Хорошая шутка, — оценил он, когда вновь сумел говорить. — В общем, это ваша другая тетка посоветовала. Мол, присмотритесь к невесте.
— Которая? — спросила я коротко.
Во рту стало кисло.
Ну, тетушки!.. Знала я, что особняк Корбеттов — тот еще серпентарий, но чтобы настолько?
Инспектор пожевал губами и сознался.
— Такая безвкусная особа. Очень громкая. Пруденс, кажется.
Глава 17
"Какого дьявола?!" — это самое мягкое, что мне хотелось сказать. Хотя лучше задать этот вопрос самой тетке... предварительно позаботившись, чтобы разговор был тет-а-тет. В таком деле свидетели ни к чему.
— Лили, — хмыкнул Рэддок, — у вас, кхм, крайне выразительное молчание.
— И выражение лица, — поддакнул инспектор Харди. — Подпадает под статью о запрете нецензурной брани,
Впрочем, что с них — полицейских — взять?
— Леди, — заметила миссис Джонс наставительно, — не пристало браниться... Приходится выкручиваться.
И пригубила чай.
Инспектор Харди поперхнулся.
— Знаете, — сказал он с чувством, — я как-то иначе представлял леди!
Улыбка миссис Джонс была светла и безмятежна.
— Напрасно. Истинные леди всегда вооружены улыбкой, добрым словом... и револьвером.
— Это я уже понял, — инспектор чихнул и потер нос. — Извините. Давайте лучше обсудим, что нужно говорить газетчикам.
Миссис Джонс махнула пухлой рукой.
— Я скажу правду. Что мой муж большой романтик, а потому шел навстречу влюбленным сердцам и регистрировал браки без лишних формальностей. Что он сохранял записи о таких венчаниях, и теперь эти записи находятся у меня... - она сделала паузу, явно наслаждаясь ошеломленным лицом полицейского, и закончила буднично: — Полагаю, лучше сказать, что вскоре — скажем, через неделю — эти записи будут переданы полиции.
— И что вы собираетесь уехать на несколько дней, — добавила я быстро. — Мы ведь не собираемся сидеть в засаде до бесконечности!
— Мы? — повторил инспектор Харди странным тоном, мотнул головой и начал: — Мисс Корбетт, при всем моем уважении, я не могу допустить вас к непосредственному участию...
— Почему же? — осведомилась я сухо. — Идея ведь была моя?
— Но вы — лицо не официальное! — замахал он руками. — И к тому же женщина. Нет, нет и нет. Это невозможно.
Я выразительно взглянула на миссис Джонс. Она чуть заметно кивнула, после чего сказала, размешивая чай:
— А знаете, инспектор... Пожалуй, я переоценила свои силы. Все-таки я обычная пожилая женщина, слабая и ограниченная... Придется вам как-то справляться самому.
— Я такого не говорил, — оправдывался он, покраснев. — Ну, про слабую и ограниченную.
— Но имели в виду, — парировала она, со стуком поставила чашку на стол и сказала прямо: — Нет уж, инспектор Харди. Или мы все в одной лодке, или плывите сами, а мы на берегу постоим.
Он пожевал губами и поинтересовался коварно:
— И что, вы не хотите узнать, кто покушался на вашего мужа?
— Лили отыщет, — ответила миссис Джонс с той непоколебимой уверенностью, что у меня защемило сердце.
Как я могла забыть, что даже здесь, в холодном и чопорном Чарльстоне, есть те, кому я не безразлична?..
С минуту полицейский буравил ее взглядом, но миссис Джонс не дрогнула, и он сдался.
— Ладно, ладно. В конце концов, что они мне сделают? Ну уволят еще раз...
Он осекся.
Мы с Рэддоком понимающе переглянулись.
— Не думайте, — заметил он, — что вы сообщили нам что-то совсем новое.
Инспектор Харди напрягся.
— Выяснили мою подноготную?
Рэддок пожал плечами.
— Всего лишь дал себе труд включить мозги. В рассказанной вами истории, очевидно, слишком много пробелов. Например, ваш странный переезд на другой коней страны. Нетрудно догадаться, что такой человек, каким представляетесь мне вы, не мог попасться на чем-то предосудительном. Значит вы, напротив, слишком, кхм, настойчиво искали преступника. Я прав?