Он сумел наконец совладать с демонами своего прошлого? Что же, я буду лишь рада.
Дэнни тихо присвистнул, тоже поняв тайную подоплеку моих слов.
— Мистер Корбетт, — услышала я краем уха негромкий голос Рэддока, — будьте так любезны, передайте кое-что инспектору Харди...
— Пойдемте со мной, — предложил Дариан сухо. — Расскажете по дороге.
То ли времени было и впрямь впритык, то ли он не желал лишних ушей. Тетка Пруденс от любопытства даже рот приоткрыла и сидела тихо-тихо, как мышка.
Разговаривать с Дэнни при ней мне сразу расхотелось, так что я быстро завершила звонок и, сухо пожелав тетке спокойной ночи, поспешила в холл.
-... поэтому я хотел бы знать, — донесся до меня приглушенный, но оттого не менее ледяной голос Дариана. — Какие у вас намерения в отношении моей кузины?
— Более серьезные, чем ваши, уверяю вас! — парировал Рэддок сухо. — Не понимаю, по какому праву... Лили?
И надо же было половице скрипнуть!
Такую любопытную беседу прервала.
— Я вышлю тебе список мало-мальски ценных вещей телеграммой, — пообещала я драгоценному кузену, притворившись, что ничего не слышала. — Счастливого пути, Дариан.
Губы кузена вдруг дрогнули в слабой улыбке.
— Раньше ты целовала меня на удачу, — заметил он некстати.
— Раньше, — я фыркнула, отогнав воспоминания, как мошкару. — Мы с тобой были женихом и невестой. Напомнить, что ты сам разорвал помолвку?
— Не стоит, — ответил он холодно и подхватил саквояж. — Счастливо оставаться, Лилиан, инспектор...
Невозможный человек!
— Лили, я провожу вас, — сказал Рэддок, когда мы, образно выражаясь, помахали платочками Дариану вслед.
Я лишь кивнула и взяла его под руку. Вдруг навалилась усталость. Это был слишком долгий день, полный событий, причем сплошь неприятных.
— С ног валюсь, — призналась я, когда мы поднялись по лестнице и остановились у двери в мою комнату.
В полумраке коридора лицо Рэддока показалось вдруг серьезным и немного печальным.
— Отдохните хорошенько, — пожелал он негромко и нежно коснулся пальцами моей щеки. — Лили, о том разговоре... Я знаю, вы разочаровались в мужчинах и больше не хотите серьезных отношений. Будем честны, у вас есть на то причины. Но для меня чувства к вам действительно серьезны и...
Что сказать? Я устала и хотела спать. А разговоры вести — не хотела. Тем паче романтические, в которых я не мастак.
Потому я подалась вперед — и прижалась губами к его губам...
Но тут за спиной у меня скрипнула дверь, и тихое "Ой!" разбило романтический момент. Вдребезги.
— Простите, — повинилась Элизабет, комкая ворот халата.
— Что ты делаешь в моей комнате? — поинтересовалась я, поправляя волосы. Когда они успели растрепаться?
— Тебя жду, — вздохнула она. — Надо поговорить...
Выглядела Элизабет изможденной. Даже в тусклом свете видно было, что лицо у нее осунулось, под глазами пролегли синяки, кожа стала мертвенно-бледной.
— По-моему, — заметила я, взяв ее под руку. — Тебе нужно перекусить и поспать.
— Я не голодна, — отмахнулась она. — А спать не могу, слишком устала.
Знакомое чувство. Когда валишься с ног, но мысли не дают уснуть, все крутятся в голове и не хотят уходить, словно ребенок на карусели.
— Я пойду, — сказал мне Рэддок с отчетливым сожалением. — Доброй ночи, Лили, мисс Элизабет.
Губы ее болезненно дрогнули. Ну да, все еще "мисс".
— Не уходите, инспектор, — попросила она, облизнув губы, и посторонилась. — Проходите. Так будет даже лучше.
Кхм. Надеюсь, она не собирается признаться в убийстве?..
Глава 20
— Дай сигарету, — хлопнув дверью, попросилаЭлизабет.
Кхм, вступление настораживало. Неужели?..
Я молча протянула ей портсигар. Право, самую тихую из моих теток было не узнать!
— Не знала, что ты куришь, — заметила я, когда онажадно затянулась.
— Станешь тут, — проворчала она, стряхивая пепел к кофейную чашку, которую я использовала вместо пепельницы. — На самом деле редко. Просто... - она мотнула головой, отчего несколько светлых прядей выбилось из съехавшего на шею пучка. — Довели!
— Понимаю, — сказала я, искоса бросив взгляд на Рэддока.
Он отошел к окну и раздвинул плотные шторы. Что он надеется там углядеть? Впрочем, скорее просто старается нам не мешать.
Я тоже закурила, давая Элизабет собраться с мыслями.
Она резко, как-то судорожно, затянулась. Раздавила окурок, подняла на меня блестящие глаза и выпалила:
— Уезжай!
— Прости, что?