— Не злитесь, — попросил инспектор примирительно. — Я всего лишь хочу сказать, что ей, как ни крути, смерть жениха была выгодна. Ему тоже, конечно. В смысле, он бы получил наследство после ее смерти. Только для нее-то сумма оч-ч-чень значительная, а для него так — на мелкие расходы.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Нет, инспектор. Тут вы как раз ошибаетесь.
— М-да? — усомнился он и вздохнул. — Послушайте, мисс Корбетт. Я понимаю, что вам не хочется подозревать близкого человека, но...
— Да причем тут это? — рассердилась я. — Инспектор, ни одна женщина не станет убивать богатого мужчину еще до свадьбы, понимаете?
Брови инспектора сошлись на переносице.
— Хотите сказать, что после венчания ей досталось бы куда больше? Ну ладно, тут вы, пожалуй, правы. Только и подозрение бы сразу пало на жену.
— Разумеется, — пожала плечами я. — Однако вы не учитываете еще кое-что. Видите ли, инспектор, ни одна женщина не стала бы убивать мужчину, прежде чем он успел бы на ней жениться и дать имя ее ребенку.
Инспектор вытаращил глаза, сержант подавился, а лицо Дариана сделалось отсутствующим. Интересно, он знал? Подозревал, я полагаю.
— Ребенку? — выговорил инспектор сипло. — Значит?..
Я кивнула.
— Элизабет в положении. Сами понимаете, ей не было резона убивать жениха. Неизбежный скандал и все такое.
Инспектор покачал головой.
— Ну надо же! Я-то думал, леди из приличной семьи... Кхм. Сержант, вам по спине похлопать?
Тот замотал головой, пытаясь отдышаться. Лицо его стало багровым.
— Я... В порядке... Уф.
Инспектор не стал спрашивать, насколько достоверны мои сведения. Понял, очевидно, что делиться столь компрометирующей информацией я бы не стала, не будь я всецело в ней уверена.
— А если ребенок не от него? — предположил он, но явно больше по инерции.
— Тем более, — хмыкнула я. — Чарльз ведь богатый мужчина, и готов признать себя отцом. У ребенка будут имя и положение.
А у его матери — незапятнанная репутация, что в Чарльстоне ценится едва ли не превыше всего.
— Логично, — признал инспектор, немного поразмыслив. — Ну что же, проверим. Работаем, джентльмены! Эй, кто там. Принесите счет!..
Глава 24
Из спальни я спустилась лишь в пятом часу. Дня, разумеется! Немудрено, после такой-то веселой ночки.
В гостиной пили чай Беверли и Пруденс. У первой был отсутствующий вид, зато вторая трещала без умолку.
"... представляешь? А я ему и отвечаю!.." — услышала я обрывок ее болтовни.
— Доброе утро! — громко сказала я, закрывая за собой дверь.
Беверли осторожно кивнула, сморщилась и потерла висок.
— Утро? — ожидаемо заквохтала Пруденс. — Лили, я хочу сказать, что твой образ жизни совершенно, совершенно возмутителен!
Я пожала плечами — всегда придерживалась принципа "когда я встала с постели, тогда и утро — и уселась за стол.
Дорогие родственники успели изрядно опустошить подносы со всякой снедью, однако там оставалось еще немало всего. А я была голодна, как десяток волков. Но сначала — кофе.
— Бурная ночь? — осведомилась Беверли чуть насмешливо.
— Еще какая! — ответила за меня Пруденс. — Я видела тебя, Лили, с мистером Рэддоком. Вы вернулись в шестом часу утра!
— Неужели? — сладко улыбнулась я. Ну не бить же ее кофейником, правда? Леди не подобает. Вот если бы яду в чашку подсыпать... Кхм. — Осмелюсь спросить, тетушка, а вам-то почему в такое время не спалось?
Беверли хмыкнула, а Пруденс залилась краской.
— В моем возрасте, — наконец выдавила она, — такое случается. Бессонница, знаешь ли. А тебе должно быть стыдно! Всю ночь провела с мужчиной... Какой пример ты подаешь детям?!
Чьим, хотелось бы знать?
Впрочем, в полемику с тетушкой ввязываться бессмысленно.
— Это наше личное дело, тетя, — ответила я сквозь зубы и потянулась к чашке.
Дайте поесть, в конце-то концов!
Надо думать, выражение лица у меня было "не лезь — укушу". Вас или эту аппетитную булочку — как получится.
Мне все-таки удалось подкрепиться, прежде чем тетка Пруденс, пыхтящая, как забытый на плите чайник, снова заговорила:
— Лили, мы же беспокоимся о тебе. Твоя репутация... Люди могут поставить под сомнение твою невинность!
Последнее было сказано с таким пиететом, как будто ничего важнее у женщины не имелось.
— Тетя, — вздохнула я, допив кофе. — Репутация занимает меня меньше всего.
Она вытаращила глаза и схватилась за жабо, словно то ее душило.