Ну привыкла я действовать в одиночку, что тут попишешь? К тому же у меня не было уверенности, что я на правильном пути.
— Полковник от артиллерии, значит? — заключил Рэддок мрачно. — Понятно тогда, как вы додумались до бомбы в церкви! Кстати, а кто сейчас устроил пожар? Пруденс, Энтони или Агнесс?
— По-моему, ты перестарался, — заметила я со вздохом. — Он не может говорить.
— Да все он может! Не хочет просто. Ну да бог с ним. Сейчас мы его свяжем — так, на всякий случай — и отправимся ловить сообщника. Лили, будь любезна, подай мне простынь...
Пока мы вязали моего новоявленного дядюшку обрывками простыней, он перестал наконец изображать молчаливую статую. И принялся сквернословить. Да так, что заслушаешься!
— Мистер Роджерс, — не выдержал наконец Рэддок. — Попридержите-ка язык. Здесь леди!
Полковник выдал новый пассаж.
— Побереги нервы, — посоветовала я, тронув Рэддока за рукав. — Меня, знаешь ли, соленым словцом не удивить.
Пусть я и леди, но ведь леди-детектив!..
С дверью пришлось повозиться, кто-то — пожалуй, я даже знаю, кто! — сломал ключ в замке.
От запаха дыма першило в горле, но огонь сюда еще не добрался. Или вовсе не было никакого пожара? Обманный маневр, чтобы легче провернуть убийство?..
Рэддок тащил арестованного — не бросать же его в огне! — так что выбраться наружу оказалось не так-то просто. Но мы справились.
Семья и слуги в пижамах и ночных сорочках толпились на лужайке. Полуодетые люди бегали с ведрами и поливали стены. Кто-то истерически всхлипывал. Какой-то ребенок рыдал, размазывая сопли. Одним словом, дурдом.
— Лили! — закричала Элизабет, когда мы, кашляя, вывалились на крыльцо. — Слава богу! Слава богу...
И спрятала лицо на груди несколько чумазого Чарльза.
Тетки — даже Пруденс! — и кузины вразнобой мне помахали. Кузен Энтони улыбнулся и показал большой палец. Дариана видно не было... Впрочем, он быстро нашелся среди людей с ведрами.
— Как думаешь, кто из них? — наклонившись к моему уху, спросил Рэддок тихо.
Арестованного он до поры до времени закрывал спиной. Не хотел испортить кое-кому сюрприз.
— Агнесс, — ответила я, не задумываясь. — Во-первых, вспомни о леди под вуалью.
— О, да! Знаменитая леди под вуалью... Думаю, ты права. Это никак не могла быть Пруденс, габариты не те. Да и священник мог ее узнать...
— Именно. Тогда кто? Ведь не кузен Энтони! Во-вторых, ты не находишь, что актер очень кстати здесь оказался? А ведь Агнесс у нас увлекается кино. Думаю, ей не составило труда намекнуть Элизабет, что его стоит пригласить. Зато у нас сразу появились удобные подозреваемые!
Мне еще тогда показалось странным, насколько равнодушно отнеслась Агнесс к появлению кумира миллионов.
— А еще, — вспомнила я, — она явно рассердилась, когда мать начала показывать мне этот альбом. Почему, спрашивается? До сих пор Агнесс не мешала матери изводить остальных в свое удовольствие.
— Пожалуй, ты права... - протянул Рэддок, прищурившись. — Только ума не приложу, как вывести ее на чистую воду. Полковник будет молчать, тут нечего и думать.
Еще бы он выдал дочурку!
— Тогда устроим им трогательную встречу, — хмыкнула я и потянула его за рукав. — Пойдем!
Спорить Рэддок не стал.
При нашем приближении семья притихла. Беверли, которую обнимал за талию хмурый Пэйнс. Элизабет в объятиях Чарльза. Мэри, которая явно только что вернулась с очередного светского раута. Мэйбл в неожиданно игривой ночной сорочке, а рядом с ней — будто призрак — Рэйчел в белом балахоне. Пруденс, вцепившаяся в Энтони. Хмурая Агнесс.
— Не стану желать вам доброй ночи, — сказала я, обведя их взглядом. — Тетя Пруденс, вы нам понадобитесь.
— Я?! — вытаращилась та и задрала все свои подбородки. — Лили, ты!..
И задохнулась, не находя слов.
— Именно, — вмешался Рэддок самым официальным тоном и отступил, давая Корбеттам разглядеть нашу добычу. — Миссис Роджерс, вы узнаете вашего вашего мужа, полковника Роджерса?
Тот молчал, добела стиснув губы, и смотрел в землю. Неплохая, в сущности, тактика. Только едва ли ему это теперь поможет.
— Роджерса? — удивленно повторила Мэри. — Разве он не погиб... Дайте подумать, десять лет назад?
Лицо тетки Пруденс выдавало ее с головой. Землистое, с посиневшими губами и разом набрякшими мешками под глазами.
— Боже... - сказала она и пошатнулась. — О, мой бог!..
— Мама? — испугался Энтони, с трудом удерживая навалившуюся на него родительницу.
На отца он бросил единственный острый взгляд.